Охваченная любопытством. Эдвина опустилась на стул. Напротив восседало самое удивительное трио, которое ей когда-либо доводилось видеть. Два богатых прожигателя жизни, старавшихся развлечь себя совершенно немыслимыми пари. И грязный, растрепанный крысолов, закутанный в белую крахмальную скатерть.

Джереми дождался, пока официант примет у них заказ, и воскликнул:

— Эмиль, я уже понял, что у тебя на уме...

— Какой догадливый...

— Ты полагаешь, что этот человек рожден в нищете и умрет в нищете, что нищета у него в крови. Но я утверждаю, что она заключена не в его крови, а в его речи. И готов отказаться от своих слов, если проиграю пари, от которого ты все равно не дашь мне отвертеться! — Он перевел дыхание и пристально посмотрел на брата. — Ставлю сто фунтов на то, что она, — Ламонт ткнул пальцем в Эдвину, — превратит его, — он ткнул пальцем в мистера Тремора, — в настоящего джентльмена простыми уроками правильной речи и приличных манер!

Это уж слишком!

— Нет-нет, — возмутилась Эдвина. — Поверьте, мне очень лестно, что вы так уверены в моих способностях, но столь грандиозные планы...

— Сколько времени у вас на это уйдет?

— Не знаю... — растерялась она. — Во всяком случае, гораздо больше двух недель! Кроме того, это потребует немалых расходов...

— А что, если мы компенсируем ваши расходы? — И Ламонт с ехидной ухмылкой добавил, покосившись на брата: — Конечно, за счет проигравшего!

— Не знаю... — Эдвина окончательно смутилась. Она посмотрела на мистера Тремора. Тот слушал очень внимательно и держался настороже.

Поистине великолепный объект для лингвиста! Его речевой аппарат безупречен и способен выдавать правильные и четкие звуки. Он любит необычные слова. Отлично подражает чужим интонациям. Более того — он совершенно не стесняется говорить неправильно, а значит, легко перейдет и на правильную речь!

Эмиль Ламонт долго думал, барабаня по столу длинными холеными пальцами, и наконец заявил:

— А как мы узнаем, кто выиграл пари?

— Если он станет джентльменом, пари выиграю я!

— Да, но кто будет решать, стал он джентльменом или нет? Ты? Или она? Нет, так не пойдет! Ты просто отмоешь его, нарядишь в шикарный костюм и скажешь, что это джентльмен!

— Ты что же, предлагаешь в судьи себя? Нет, это тоже не пройдет!

Эмиль Ламонт пожал плечами с таким видом, будто его брат уже успел проиграть пари — раз он даже не в состоянии найти способ определить победителя.

— Нам следует найти третью сторону, независимого судью! — не сдавался Джереми.

— Но кого? Одного из твоих друзей? — Ну не из твоих же!

— Мои судили бы более объективно, но не в этом дело. Мы не сможем найти победителя. Впрочем, ты все равно бы проиграл? — Эмиль снова пожал плечами, очевидно, утратив интерес к несостоявшемуся спору.

Пари так и не заключили.

— Постой... — вдруг встрепенулся Эмиль. — У меня идея! — Судя по его лукавому прищуру, Эдвина догадалась, что идея довольно скандальная. — Ежегодный званый бал у герцога Арлеса! — провозгласил Ламонт. — Он состоится через шесть недель. И если ты сумеешь выдать его там, скажем, за... виконта... — Эмиль довольно хохотнул и продолжил: — Да, за виконта! Если приведешь его на бал и все примут его за настоящего лорда, ты выиграл! — И Ламонт дал волю душившему его смеху.