Судя по тому, каким подозрительным взглядом мерил близнецов мистер Тремор, он все еще не верил в подобное счастье.

Наконец он решительно опрокинул в себя вторую чашку чаю, вытер рукой усы и добродушно улыбнулся:

— Мне нужно никак не меньше двадцати фунтов. Это чтобы моя семья продержалась, пока я не буду работать. А когда закончим, я хочу получить еще полсотни...

— Ах ты... — Эмиль Ламонт так и подскочил на стуле.

— Тише! — одернул его Джереми. — Конечно, мистер Тремор. Вам понадобятся деньги, чтобы направить свою жизнь по новому руслу, которое вы предпочтете избрать сами. Это вполне справедливое требование. — И он снова открыл свой безотказный бумажник, вытащил двадцать фунтов и выразительно помахал ими в воздухе.

Но его братец с поразительным проворством перехватил чересчур щедрую руку и уточнил:

— Так и быть! Но полсотни ты получишь лишь в том случае, если справишься! Если же окажешься настолько туп, что провалишь пари, не видать тебе денег, как своих ушей без зеркала!

Мистер Тремор ответил тяжелым, мрачным взглядом и пробасил:

— Сотня, если справлюсь!

Эмиль нервно расхохотался; трудно было поверить в подобную наглость!

— А ты парень не промах! Ладно, — он презрительно пожал плечами, — я согласен. — Он отпустил руку своего брата со словами: — Но это тоже за счет проигравшего!

Банкнота в двадцать фунтов повисла над столом, и мистер Тремор уставился на нее так, будто за время спора она превратилась в кучу навоза. Наконец он все же решился, протянул руку, взял деньги и сказал:

— Ага! Согласен. — Резко встав из-за стола, он спрятал деньги в карман и спросил: — Где тут у них нужник? Пора мне туда наведаться — коли вам ясно, что я имею в виду. Проваль меня возьми, но этот чай так и просится наружу! И как только вы, богатей, дуете его целый день напролет?

В итоге Ламонты купили для Мика самые дешевые вещи. Пару коричневых штанов, пару серых, две сорочки — обе белые и без кружев, — сюртук и жилет. Подумаешь, благодетели! Правда, Мику все же позволили выбрать для жилета подкладку из пурпурного шелка с золотой нитью — точь-в-точь как портьеры в одном первоклассном борделе, где он однажды ловил крыс.

Когда над дверью звякнул колокольчик и в лавку вошла Эдвина Боллаш, Мик обрадовался. Стало быть, его новая напарница явилась за ним, и с этой минуты он мог считать, что участвует в чертовски забавном приключении.

Он поспешил похвастаться ей своими достижениями:

— Мы заказали кучу всякого шмотья, они подгонят его по мерке и пришлют прямо домой!

Но ее эта новость почему-то совсем не обрадовала.

— Я надеялась, что они хотя бы позаботятся о ванне!

— Не-а. Она мне ни к чему!

Эдвина посмотрела на Ламонтов, но те сделали вид, будто заняты беседой с портным. Им вовсе не улыбалось мыть этого крысолова в ванне. А Тремор как ни в чем не бывало тараторил:

— Вы бы только поглядели на это тонкое сукно! Такое впору носить самому Господу Богу! И как здорово пахнет! — Мик рассмеялся и добавил: — Черт побери, да весь этот магазин пахнет новым сукном! Воском да мастикой! Нет, — он тут же поправился, — скорее он пахнет, как свеженькая купюра, будто ее только что напечатали и поставили водяные знаки!

Этим запахом была пропитана каморка его дружка Реццо, великого мастера изготавливать пятифунтовые бумажки, неотличимые от настоящих.