— Мис... мистер Тремор, — с запинкой промямлила она, все еще не смея поверить в такое чудо. — Я... хм... вы... — Она растерянно умолкла, не зная, что сказать.

— Как я теперь выгляжу?

— Невероятно... — Его усы! Кто-то явно пытался их подстричь, придать им более цивилизованный вид, но только напрасно потратил время.

— Дьявольски хорош, да? — Выразительно приподняв брови, Мик расхохотался. — Ни дать ни взять лорд из лордов, верно?

Эдвина откашлялась. Ну, в чем-то он, разумеется, прав. Но это не меняло существа дела: «лорд из лордов» на поверку был всего лишь подобранным на улице крысоловом, отмытым и переодетым в старые брюки, рубашку и жилет ее отца. Мало того, этот самый простолюдин имел наглость слоняться среди ночи по ее дому в надежде поживиться бренди, а заодно и всем прочим, что попадется под руку!

Она постаралась придать лицу как можно более суровое выражение и приказала:

— Поставьте это на место!

Тремор глянул на графин с таким видом, будто сам не понимал, как бренди оказался у него в руках.

— Ах это! — Мик залихватски прищелкнул языком и самодовольно улыбнулся, как будто отколол самую остроумную в мире шутку. — Вы не думайте, я не тырить сюда пришел! Мне, понимаете, было не по себе как-то...

— Поставьте это на место!

Он поставил графин с видом оскорбленной невинности.

— Я не тырить сюда пришел, — повторил Мик. — Понимаете, мне иногда снилось...

— Меня не интересуют ваши сны о спиртных напитках, мистер Тремор! В этой комнате вы можете находиться только вместе со мной!

— Ну, — снова ухмыльнулся он, — тогда милости просим, мисс Боллаш!

Однако Эдвина по-прежнему стояла на пороге, и он направился к ней.

Боже милостивый, он даже двигается как положено! Сильный, ловкий, уверенный в себе мужчина. Он наверняка не впервые улыбался даме, следившей за ним из глубины темного коридора.

— Больно хорош на вас наряд, мисс Боллаш!

Эдвина растерянно оглядела себя. Пояс на пеньюаре развязался, и стала видна ночная рубашка. Она торопливо запахнула пеньюар. О нет, Эдвина не опасалась, что ее вид мог спровоцировать мужчину на необдуманные поступки — скорее это был вопрос гордости: никто не должен знать, что показать-то ей, в сущности, нечего.

Мик шагнул вперед, все еще оставаясь в кабинете, а она попятилась.

— Ваши подружки зовут вас Эдвина? — вдруг спросил он. — Или покороче?

Она испуганно застыла, захваченная врасплох.

— У меня нет никаких «подружек», мистер Тремор, и обращение «мисс Боллаш» вполне приемлемо!

Он задумался на несколько мгновений, а потом выдал:

— Винни!

Она так и подскочила.

Мик картинно раскинул руки, опираясь о дверные косяки, и, рассматривая ее в сумрачном коридоре, повторил:

— Винни. Точно. Это же уменьшительное от Эдвины, верно? — Его лукавая полуулыбка говорила о том, что она слишком бурно отреагировала на полузабытое, но, несомненно, знакомое детское прозвище. — Ага. — Он довольно кивнул и добавил: — Так оно милее. Мягче.

Ах этот его бархатный, ласковый тон... Эдвина снова испытала сладкий ужас, смешанный с любопытством. Его голос, его лицо завораживали, заставляя улыбаться в ответ... Только этого ей не хватало! Поддаться на незатейливую уловку какого-то крысолова, пойманного с поличным! Ведь он только что хотел украсть отцовский бренди! А она до сих пор даже не попыталась это пресечь!

— Нет, — решительно заявила она, — Винни мне совсем не нравится.