— Ох, да полно вам, сэр! — игриво воскликнула миссис Рид. А он уже увлек ее в каком-то безумном танце прочь от плиты: щека к щеке, нога к ноге — и при этом миссис Рид выглядела такой оживленной и веселой... Эдвина даже не подозревала, что у ее тихой, безропотной служанки такой звонкий голос!

Она застыла на пороге, ошеломленная этой картиной, немыслимой в доме ее отца, да и в ее

собственном доме тоже! А тем временем нарушитель спокойствия как ни в чем не бывало вел свою даму по кругу, напевая себе под нос собственную залихватскую джигу. Между прочим, у него был прекрасный голос, и он ни разу не сфальшивил! К тому же двигался легко и уверенно, кружа по кухне пышнотелую миссис Рид, едва поспевавшую за его проворными скачками.

Эдвина растерялась. Мистер Тремор снова позволил себе лишнее. Безусловно, это безумие следовало остановить. Но откуда в таком случае взялась эта нерешительность?

Не породило ли ее ощущение собственной ненужности, отчужденности? Не это ли заставило ее молча застыть на пороге кухни, где царило непривычное оживление?

А тем временем мистер Тремор увлеченно танцевал со своей дамой под какой-то дикий, ему одному ведомый мотив. Его вовсе не смущало то, что партнерша намного ниже ростом и по возрасту годится ему в матери. Он просто танцевал и танцевал возле раскрытого настежь окна, в которое доверчиво заглядывали яркие головки цветов, распустившихся на клумбе за домом.

Видимо, Мику уже доставили из магазина готовое платье, и в нем он смотрелся гораздо естественнее, чем в наспех подобранных вчера Мильтоном обносках. Теперь его можно было принять за немного легкомысленного джентльмена из провинции. Эдвина по опыту знала, что в провинции даже аристократы иногда говорят с местным акцентом — ведь ей частенько приходилось выправлять его у юных девиц, вывезенных родителями в свет.

Мистер Тремор заметил Эдвину и остановился.

Миссис Рид охнула и испуганно глянула через плечо. Вот и все. Эдвине не понадобилось ничего говорить. Одного ее появления оказалось достаточно, чтобы неуместное веселье угасло само собой. На миссис Рид было жалко смотреть. Старательно разглаживая передник, кухарка забормотала какие-то извинения.

— Все в порядке, — оборвала ее Эдвина, хотя сама толком не могла разобраться, какие чувства разбудила в ней эта сцена. Они оба вели себя глупо и по-детски и отлично это понимали — иначе не смутились бы так при виде хозяйки. Но тогда почему она завидует их бесшабашности?

— Мистер Тремор будет завтракать вместе со мной в столовой, и ему следует подавать полный прибор — по крайней мере до тех пор, пока он не освоится полностью. Миссис Рид, вы не могли бы передать это Мильтону?

— Да, мисс.

Кухарка отправилась на поиски дворецкого, а в голове у Эдвины всплыла удивительно глупая мысль: мистер Тремор наверняка поцеловал эту женщину! Вряд ли это был страстный поцелуй — нет, скорее он просто чмокнул ее в щечку. Тем не менее можно было не сомневаться, что смазливый крысолов из Корнуолла отличается не только чрезмерным любопытством, но и питает слабость к женскому полу. Он едва провел в этом доме двадцать четыре часа, а уже успел перецеловать всех женщин, не обойдя вниманием ни тощую старую деву, ни пампушку-кухарку.

На редкость непривередливый тип!

Мистер Тремор молча вошел следом за ней в столовую.

— Вы сядете вот здесь, — сказала она, указав на место напротив себя. И тут же добавила, не давая ему усесться: — Но прежде вы подадите мне стул.

Он послушно обошел вокруг стола, и когда Эдвина садилась, шепнул ей на ушко:

— Мы просто чуток пошутили.

— Знаю.

Он отправился в обратный путь к своему стулу вокруг стола, имевшего не меньше двадцати футов в длину.