– Как ваша дама хорошо разбирается в кухне, – со скорбью в глазах сказал мне официант минут через десять, когда Кро вобрала окровавленные когти в пальцы и, сыто облизываясь, стерла с губ кровь бедолаги.

– Не то слово. – Я подумал, что парню надо будет оставить побольше чаевых. К тому же, для него только первая серия кончилась, впереди еще десерт.

– А вам что принести? – обреченно спросил парень, ожидая еще какой-нибудь сюрприз.

– Ассорти из колбасок, – не стал мудрить я.

– Оно на четыре персоны, – предупредил официант.

– Не смотри, что она маленькая, – показал я на Кро. – В нее влезает много. Несите пока вино.

– И откройте его здесь, – потребовала Кролина. – Чтобы мы видели!

– Ну ты въедливая, – покачал я головой, сам не зная – осуждаю я ее или одобряю. – Чего ты его так шпыняла?

– Мама научила. – Кро положила локти на стол, переплела пальцы и опустила на них подбородок, задумчиво смотря на меня. – Если официантов сразу начать гонять, то они скажут поварам, что пришел въедливый клиент, а те начнут шевелиться быстрее и готовить тщательней.

– Или наоборот, плюнут в еду, – не согласился я с версией ее мамы. – Народ – он разный.

– Фу, какие ты гадости говоришь. – Тоненькие брови изобразили «домик». – Я теперь даже не знаю – есть мне здесь или нет?

– Уплочено, – заявил я. – Ничего не знаю.

– Ваше вино. – Появился официант с бутылкой темного стекла и ловко ее открыл. Вино плеснуло в бокалы, красиво светясь в неярком свете.

– Где моя брускетта? – строго посмотрела Кролина на официанта. – Сейчас этот пошарпанный гражданин меня подпоит, мой голодный желудок пошлет импульс опьянения в мой юный мозг, еще непривычный к алкоголю, и завтра утром в своем моральном падении я буду винить именно вас, молодой человек. А если еще и беременность случится, то вам придется на мне жениться, как честному человеку.

Официант посмотрел на меня, видимо, оценивая степень пошарпанности, на ехидно улыбающуюся Кролину, вздохнул и сказал:

– Пойду, потороплю повара.

В его голосе так и слышалось: «Держись, мужик».

– Вот он сейчас как возьмет, как позвонит в комиссию по нравственности! – припугнул я Кро.

– И чего? – отпила вина из бокала она. – Заметут-то тебя, а не меня. И потом – у моего папки серьезные связи, так что я могу здесь даже голой на столе станцевать без последствий для себя. Правовых, конечно.

– Ты коварна и обольстительна, – заявил я ей. – Ты фам-фаталь, наносящая «фаталити» любому из мужчин, ты…

– Фу, банальщина, – как-то даже расстроилась Кро. – Не расстраивай меня.

– А ты дослушай сначала, – возмутился я. – На чем я там закончил?

– На «ты», – подсказала Кро. – Танцем ты меня удивить не хочешь, так добей меня словом, глава клана.

– Ты… ты… – я потерял мысль. – А, вот! Ты берешь мужчин за галстук и ведешь их на алтарь твоей красоты, ты, как древнегреческая жрица, можешь одним взглядом остановить целое войско, твое лицо рисовали все художники, от первого неандертальского по имени Ы-уа и до Сафра Никосова, который только тебя одну и нарисовал бесплатно…

– Ты это откуда знаешь? – посерьезнела Кролина.