– Да тьфу на тебя, – разозлился я, отметив, однако, что кто бы ни был папка Кролины, он явно небедный дядька. Портреты Никосова – привилегия сильных мира сего, бомж Витек или, к примеру, журналист Никифоров не могут рассчитывать не то что на его работу маслом, а даже и на карандашный набросок. – В общем, подытоживая – ты такая-растакая, и я недостоин тебя. Это так, на всякий случай.

– Какой случай? Ты очумел? – Кролина даже икнула. – Ты на себя в зеркало смотрел? Не обижайся, но даже предположить подобное… Пфе!

И искренне изумленная девушка издала довольно-таки громкий смешок.

Вот так. Ну, расслабили тебя легкие победы на любовном фронте, а по факту ты старый хрен с горы, которого только что поставили на место.

– Надо же – какой молодой мужчина и какая взрослая у него дочь, – донеслись до меня слова одной из двух проходящих мимо нас дам, слегка пьяненьких и потому пошатывающихся. – Видать, грехи молодости.

– «Воскресный» папа, – согласилась вторая.

Ну что, вот и пресловутый «фаталити», добили меня окончательно. Блин, ее даже за нимфетку не приняли, только за мою дочь. Вот и кончилась молодость…

Внезапно и впрямь заболели коленки, впервые в жизни. И еще захотелось выпить водки.

– Ты обиделся что ли? – хлопнула глазами Кро. – Слушай, я не хотела, просто так вышло. Но тут же объективно все. Ну, чего ты? Да мало ли какую хрень я несу?

– Какие обиды? – хмыкнул я – Все правильно сказано. Ладно, это все лирика. Давай лучше познакомимся, а? Ну не Кролиной же мне тебя здесь называть?

– Юля. – Девушка протянула ко мне бокал. – Можно Юлечка или даже Юлия. Но не Юли, терпеть не могу, когда меня так называют. Кстати, я тебе свое имя называла уже, мог бы и запомнить.

– А я Харитон, – дзынькнул я своим бокалом об ее.

– Твои родители или большие затейники, или большие оригиналы, – заметила Юля, отпивая вина. – За что они тебя так?

– Понятия не имею. – Кстати, недурное вино и даже очень. – Можешь называть меня Киф, так мне привычней будет, а тебе язык не придется ломать.

– Ваша брускетта. – Перед Юлей опустилось блюдо и приборы в салфетке, официант замер рядом со столом, привычно-безразлично глядя в стену и ожидая едких комментариев от девушки.

– Молодец! – Юля положила на колени салфетку, развернула приборы и облизнулась. – Свободны пока, суждения о качестве блюд будут высказаны вместе с оплатой счета. И с горячим не затягивайте!

Девушка, похоже, не врала насчет того, что голодна, это было заметно, но при этом она ела красиво и с достоинством, чувствовалось, что за столом она сиживала.

Вскоре подали горячее, колбаски пахли одуряюще вкусно, да еще и соусов разных к ним подали немало, по этой причине беседа минут на пятнадцать прекратилась.

– Не так уж и плохо, – наконец сообщила Юля, кладя приборы на тарелку. – Дорада была сомнительная, но при этом повар выжал из блюда тот максимум, на который был способен, за что ему честь и хвала.

– Еще вина? – я взял бутылку в руку.

– Не откажусь, – без какого-либо кокетства сказал Юля и подставила мне свой бокал.

– Слушай, – спросила она у меня, отпив из него. – Скажи мне, а что подталкивает немолодых дядек, вроде тебя, идти в игру? У вас же работа есть, семьи, дети…

– Ну, семьи у меня как таковой нет, – почесал затылок я.