— Нет, — ответила сестра. — Договаривайся о свадьбе.

— Зачем?

— Илья, я же вижу, как ты изменил свою жизнь и как меняешь наши. Если это как-то тебе поможет, то я согласна.

— Тань, — я зашёл за кресло Таньки, взял сестру за плечи и принялся разминать; чот она явно не в себе. — Послушай, мы и без них прорвёмся, я тебя уверяю. Я тебе прям, блядь, гарантирую. Так что не надо портить себе жизнь по глупости.

— Я ничего не порчу, — улыбнулась Танька и положила свою ладошку поверх моей. — А даже наоборот. Все получат то, что хотят.

Хм-м-м… А ну-ка, ну-ка.

— Объясни.

— Просто мы сразу договоримся о том, что брак фиктивный, — сказала Татьяна Ильинична. — Спать я с этим уродом не буду. И уж тем более рожать от него. Пускай наберёт себе полный гарем сисястых дур, а я со спокойной душой буду заниматься тем, что нравится мне, и при этом надо мной больше не будет нависать замужество. Не нужна мне семейная жизнь, понимаешь? Я в ликвидаторы хочу. Я монстров убивать хочу. Чтоб весело и смачно.

— Понятно.

Вот-это-поворот так вот-это-поворот. И ведь никакого страдальчества. Действительно, все получат то, что хотят. Мне перепадут контакты в Смоленске, Танюхе весёлая полевая жизнь, а Онотолию сиськи. И кто в итоге проиграл? Никто что ли? А так бывает?

— Прошу нас извинить, — в сигарную вернулись Одоевские. — Мой сын бывает редкостным придурком. Татьяна Ильинична, голубушка, я ещё раз приношу вам свои глубочайшие извинения.

— Не стоит. Мы согласны.

— О как? — неподдельно удивился краснощёкий князь и плюхнулся в кресло.

Со Смоленскими мы просидели ещё полчаса, быть может дольше. С чувством собственного достоинства и неспеша выложили им своё предложение и расписали условия. Онотолий заметно повеселел; видимо, его тоже тяготила необходимость брать себе кого-то в жёны. А вот князь задумался.

— Ну ладно, — наконец сказал он. — Запомним это всё и до поры до времени отложим. Я человек прямой, мне эти игрульки аристократические не очень, но если все действительно будут довольны, то… то почему бы и нет?

— Отлично.

— Но сперва! — внезапно вскрикнул Одоевский. — Сперва мы попробуем сделать по-моему. Пусть Онотолий погостит у вас в поместье недельку-другую и поближе познакомится с будущей женой. Если между ними ничего не возникнет, то ладно, пусть будет расчёт, — князь залпом добил свой коньяк. — Но тогда я буду знать, что хотя бы попытался… Ладно, Илья. На сегодня хватит, я думаю.

— Хватит, — согласился я. — Вернёмся к гостям.

— Татьяна Ильинична, — князь поцеловал моей сестре ручку и удалился; сынулька выскочил вслед за ним.

Ну что ж. Ещё один шаг к мировому господству, ага. Но вот какой-то он… не такой. Голая, глупая, ничем незамутнённая удача. Мне даже делать ничего не пришлось. Боюсь, когда так происходит; вот прямо чувствую, что может аукнуться.

Мы посидели в тишине минуток десять, переварили каждый своё и тоже двинулись на выход. Атмосфера в замке Крашевых потихонечку веселела. Аристократы налегали на алкоголь и ослабляли галстуки.

Даже скрипичные нудилы перестали завывать свою унылую классику и сейчас старались играть каверы на попсу; какой-то пьяный граф вылез на сцену и делал вид, что умеет петь.

Я было дело попытался затеряться в праздной толпе с целью набрать себе побольше икры и обожраться от души, но вот ведь удивительное дело… У меня не получилось.