Я было дело попытался затеряться в праздной толпе с целью набрать себе побольше икры и обожраться от души, но вот ведь удивительное дело… У меня не получилось.

Ни с того ни с сего ко мне начали подходить совершенно незнакомые люди. И все эти незнакомые люди начинали разговор буквально с середины. Ну… Типа:

— И что там дальше?

Или ещё:

— Помещик, вы не закончили рассказ.

Какой нахуй рассказ? Кто вы, тётенька? Чего вам надо?

Я улыбался полным ртом икры и говорил, мол, вечер ещё долгий, я подойду к вам позже, спасибо за внимание, дайте пожалуйста дожрать… а сам уже порядочно присел на очко. Происходило что-то явно нездоровое.

— Илюх! А вот и ты! — герцог Мясницкий; ну наконец-то хоть одна знакомая рожа.

— Лёх, что-то странное происходит, — с ходу заявил я.

— Что странное?

— Так если бы я знал что, то оно бы сразу же перестало быть странным. Ко мне люди какие-то подходят и…

— Да брось, — Лёха хлопнул меня по плечу. — Пойдём лучше, покажу тебе кое-что.

— Ну… Хорошо, пойдём.

С одной стороны, я ещё не выполнил свою норму по икре, а с другой и впрямь был рад убраться отсюда подальше. С полной тарелочкой тарталеток, я направился вслед за Лёхой. Тот уверенно завернул в какой-то коридор, затем открыл дверь и начал подниматься по винтовой лестнице наверх. На башню зовёт, по всей видимости. Хочет, чтобы я заценил виды поместья Крашевых с высоты?

Ну ладно, чо?

«Ну ладно, чо» — если я ещё хоть раз скажу что-то подобное, — вслух или про себя, — это означает, что именно в этот момент мне нужно удвоить бдительность, а не наоборот.

Ну идиот же…

Если бы тогда я почувствовал, что от Алексея Анатольевича Мясницкого буквально смердит мезенью и хоть чуть-чуть прощупал в чём тут дело, то тогда мы мне в брюхо не прилетел нож. Настоящий нож. В настоящее брюхо. Без уловок, иллюзий и вот-это-поворотов, — все вот-это-повороты остались там, в сигарной комнате.

— Ну привет, ублюдок, — сказал Станислав Опаснов. — Давно не виделись.

Я выронил тарелку. Разбиваясь о камень ступеней и фонтанируя икрой, тарталетки покатились вниз…