Чёрный внедорожник притормозил перед шлагбаумом.

— Добрый день, — поздоровался щуплый дедушка-охранник. — А вы куда?

— На верфь.

— Не пущу, — дедушка поправил бейсболку кончиком дубинки. — Вы кто такие?

— Экоактивисты, — честно ответил майор Оров.

— Тем более не пущу. Не велено вас пускать.

— Слышь, отец, — Вышегор открыл дверь и вылез из машины.

Ростом он был выше дедушки на голову и шире раза в два. В одном лишь могучем подбородке Вышегора Орова костей по весу было столько же, сколько во всём дедушке вместе взятом.

— Отец, пусти. Мы же всё равно зайдём.

— О-о-о! — охранник попятился. — Ты угрожаешь что ли⁉ А я вот сейчас в свисток свистну!

— Не надо, отец, не свисти.

— А я свистну!

Охранник выхватил свисток из нагрудного кармана, а Вышегор выхватил свисток у охранника.

— А ну верни!

— Отец, давай не будем. Давай лучше…

Тресь!

— Ай! — майор Оров потёр то место, в которое прилетела дубинка. — Больно же! Отец, давай договоримся. Давай…

Тресь!

— Ай! Да ёбтвою!

Вышегор насупил брови и закатал рукава. Затем он напрягся всем телом, растопырил пальцы на правой руке, повернул ладошку к небу и начал поднимать её вверх, — с великим усилием, как если бы в ней лежала гантелька килограмм на тридцать-сорок.

Одновременно с этим вокруг дедушки-охранника грунт пришёл в движение. Дёрн затрещал и столб породы метра полтора в диаметре начал подниматься над землёй. Дедушку прибило вниз, на корточки. Обеими руками он крепко ухватился за траву.

— Фу-х, — выдохнул Вышегор и потряс ладошкой.

— И как я отсюда слезу⁉ — крикнул дедушка с двухметровой высоты.

— Пока никак. На обратном пути принесу стремянку.

С тем Майор Оров зашёл в кабинку КПП, тыкнул кнопочку, которая поднимала шлагбаум, сел за руль и заехал на территорию верфи.

Всё так, как и говорил Илья Ильич, — подумал он. — Если тут и в штатном режиме проблемы с безопасностью, то сейчас и подавно…

* * *

ГДЕ-ТО РЯДОМ С ОСОБНЯКОМ МУТАНТИНЫХ

Пу-пу-пу…

Какое-то уныние меня постигло. Какой-то грусть. Да, именно какой-то; грусть мужского рода, такой, знаете, когда одновременно и плакать хочется, и дать кому-нибудь пизды.

Я слонялся вдоль высоченной отвесной стены Мутантина и не мог придумать как мне через неё перебраться. Смекалочка куда-то подевалась. Изящество, с которым я так люблю решать проблемы, тоже. Великий комбинатор сдох.

Наверное, я просто устал.

«Выгорел», — как модно говорить.

Вот только выгорать мне сейчас категорически нельзя; сейчас нет времени ни на психолога, ни на йогу, ни на контактный зоопарк с альпаками. М-м-м… Альпаки. Милые шерстяные ублюдки с глазами-пуговками, вы бы точно вернули меня в строй.

Но я отвлёкся.

Надо решать проблему.

— Думай-думай-думай, — топтался я взад-вперёд и злился сам на себя.