— Мыться как будем? — Я, как нахальный «севильский цирюльник», пристал к клиенту. — Если бедный, совсем бесплатно, если «новый русский» — сто рублей, и если олигарх…

Цезарь и Колька подумали, что я сейчас заломлю неимоверную сумму, а я сказал:

— Цена — сто пятьдесят рублей.

— Как олигарх, конечно, — сказал Цезарь.

Я позвал Кольку:

— Мальчик, ведро и шампунь в руки, и быстро за дело.

У Кольки стояло уже несколько полных ведер с водой, и он сразу принялся мыть. Цезарь сел в раскладное кресло. А вот стул или кресло для водителя на время мойки мы не предусмотрели. Это уже ноу-хау Кольки с Фитилем. Колька хотел начать с автомобиля. Я его удержал:

— В первую очередь помой прицеп шампунем, чтобы он сверкал как новый, а автомобиль потом.

Я командовал так, как будто это я был хозяином «Форда», заехавшим на мойку. Колька стал выметать из торговой будки на колесах мусор. Я подобрал одну бумажку. Накладная на сыр и колбасу. «Так и есть, угнал у кого-то», — подумал я. А Цезарь, закрыв глаза, дремал в кресле. Я помог Кольке, поднеся несколько ведер с водой. Он мыл, как стахановец. Застоялся, наверно, за два дня. Как же, первый самостоятельный клиент.

— С почином тебя, Коль, — улыбнулся я ему, когда он закончил мыть прицеп. Колька рванулся к автомобилю.

А в стороне разговаривал Данила со своим персональным пастухом. Персональных водителей пруд пруди, а вот персональных пастухов…

— Перед дойкой ей вымя моете?

— Обижаешь, Данила. Кипяченой водой, как положено.

— Как она себя ведет, не вредничает?

— Все нормально, не беспокойся, я ей рога затупил на всякий случай. Мало ли что может случиться, с телевидения все-таки.

И тут Данила выдал перл, общение с Настей, видно, идет ему на пользу. Он подошел к козе и заглянул ей в глаза. Потом покачал в сомнении головой.

— Что? — забеспокоился ответственный козлопас.

— Брови бы ей надо подвести, почернее сделать, вон артистов как гримируют.

Идея так понравилась персональному пастуху, что он шел, провожая Данилу, и фантазировал:

— Ей можно еще и ресницы приклеить, вообще красавица будет.

Цезарь, провожая взглядом сумасбродного козлопаса, приоткрыл глаза и спросил меня:

— Голубой?

— Нет, зеленый.

— Вай ме, что со страной сделали.

Колька закончил мойку и подошел к Цезарю. Тот достал из бумажника сто пятьдесят рублей и протянул мне — сто, Кольке — пятьдесят. Мне такой дележ не понравился, и я поменялся купюрами с Колькой.

— По справедливости, согласен?

— Вот если бы Фитиль так.

Как только уехал Цезарь, с откоса спустилась машина с удалой троицей. Кузьма сидел рядом с водителем, задвинув на иерархической лестнице на заднее сиденье Хомута. Когда они только успели его приодеть?

— Сюда, — скомандовал Кузьма, показывая на освободившееся место.

Разговаривал с новоприбывшими я. Колька стоял рядом и набирался опыта.

— Вы «новые русские»? — спросил я с ехидцей Кузьму.

Тот понял мою шутку и поддержал ее:

— Они на полпути, — засмеявшись, он указал в сторону Бугая с Хомутом.

— Тогда с каждого по половинной таксе. С вас по пятьдесят рублей, — подошел я к деревенским угонщикам.

Они вопросительно посмотрели на Кузьму. Тот развел руками, ничего, мол, поделать, ребята, не могу, платите. Хомут и Бугай достали по пятьдесят рублей и отдали их Кольке.