Первым человеком, которого я увидел, проснувшись, был капитан. Он будто не ложился отдыхать. Стоя у борта корабля, окутанный вечерней прохладой, он готовился к заходу в гавань.

Мы подходили к просторному дворцу Ашатахан, выходившему на реку. Чудные старинные лодки были привязаны здесь к ступенькам. Корабль подошел поближе, и стали видны открытый мраморный двор, колоннада городских фасадов, надвигавшаяся на двор со всех сторон. По улицам, площадям, по мраморному двору вдоль колонн прохаживались граждане города с той важностью, будто участвуя в древних Церемониях. Это и правда был очень древний город; редкий орнамент на домах сохранился от стародавних времен, хотя время его не щадило, и его не восстанавливали, и везде были каменные статуи существ, давно ушедших с лица Земли: драконов, грифонов, крылатых коней и горгулий. Все было древним, старинным в Аштахане. Ничего нового, вещи, люди, обычаи – все древнее. Торжественные горожане не обращали ни малейшего внимания на нас, проплывающих мимо. Они продолжали свои странные для других людей ритуальные шествия, а моряки, знающие их обычаи, не обращали на них никакого внимания. Вот мы подплыли поближе, и я, увидев человека у воды, решил окликнуть его.

И спросил, что делают люди в Ашатахане, каковы их товары и с кем они торгуют. Он отвечал:

– Мы здесь опутываем, связываем Время, чтобы оно не убило наших богов.

Я поинтересовался, что же это за боги, которым они поклоняются, и он отвечал:

– Это те боги, которых еще не убило Время.

Потеряв ко мне интерес, он отвернулся и больше не произнес ни слова, снова вернувшись к своим торжественным церемониям.

А мы между тем медленно поплыли вперед и миновали Аштахан. В нижнем своем течении река сделалась шире, и мы увидели множество птиц, ныряющих за рыбами. Это было странное зрелище. Красиво разодетые, ярко раскрашенные, они были похожи на диковинные стрелы с заостренным наконечником – клювом. Они пронзали поверхность реки, настигая свою добычу.

Тем временем вечер вступал в свои права. Он заявил о себе густым белым туманом, повисшим над рекой. Опутав белизной деревья, он поднимался все выше, холодя воздух, вызывая в памяти различные страшные предания о чудовищах и призраках. О душах умерших, возвращающихся на' землю за новыми жертвами.

Солнце совсем спряталось за яркие, пестрые поля различных цветов, которые цвели на густо заросшей вершине, разные речные чудовища выползли из ила, куда забрались отдыхать в полуденный зной, и неизвестные огромные животные выходили из джунглей на водопой. Зато дневные красавицы бабочки улетели отдыхать, изрядно устав за целый день танцев. В узеньких протоках, по которым мы плыли, уже воцарилась ночь. Солнце, перед тем как уйти на покой, посылало свои последние лучи.

Лесные птицы срочно заторопились домой в лес, в джунгли. Пролетая над нами в последних отблесках солнечных лучей, казалось, обессилев, опускали крылья и камнем падали в гущу деревьев. Разных размеров, расцветок, почти уже не различимых, они свистели и потом неожиданно взмыли ввысь и снова опустились. Рассекая воздух со свистом, над нами пронеслась небольшая стая гусей, которые, как рассказали матросы, повинуясь закону природы, недавно прилетели сюда; из года в год совершают они один и тот же путь, огибая пик Млуна.