Изменить размер шрифта - +

Скорченные фигуры молящихся сгибались в поклонах, униженно вымаливая у богини милостей: сделать копья острыми и меткими, уберечь женщин от когтей Верхних Демонов, не способных повредить самой богине и потому в бессильной злобе изливающих свой гнев на её детей. Просили излечить от хворей и недугов. Много чего просили. Лиц молящихся не было видно, — камера смотрела им в затылок.

Щёлкнул переключатель, изображение исчезло. Император откинул в сторону мешавшую тряпку, положил руки на подлокотники, голову на подголовник, сцепил пальцы рук, прикрыл глаза и негромко начал:

— В нашу последнюю встречу я хочу поговорить с тобой откровенно. Мы часто беседовали, мы говорили друг другу правду, но беседовали ли мы, хоть раз, — откровенно?

Император приоткрыл левое веко и внимательно посмотрел в глаза гостю.

— По-моему, нет.

Вздохнул.

— Вы не такой, как все, инспектор. Вы даже порой считаете нас людьми. И вы никогда не делали нам зла больше, чем этого требовала от вас ваша служебная инструкция.

— Благодарю. О чём задумались, Император?

— В тысячный раз решаю — достойны ли вы моего последнего дара.

— И какой драгоценностью вы можете меня одарить?

— Тайной. Не верите? Считаете, что презренному вожаку шайки мутантов не найдется, чем одарить человека, призванного стрелять без предупреждения?

— Я всегда старался быть справедливым, император.

— Я знаю это, о сын Матери-Крысы.

— Ну что вы, — всё ещё шутливо отмахнулся Рэй. — В лучшем случае меня можно воспринимать как доброго демона. Какой из меня сын?

— Такой же, как из меня — Император. Это слово подразумевает власть, славу, военную мощь, наконец. Император Крыс — это что-то значительное и злобное. Потому что Император — это мощь, а крыса — это злоба.

Кстати, инспектор, сын Матери-Крысы — ваше официальное имя среди моего народа.

— Забавно, — натужно усмехнулся Рэй.

— Отнюдь, инспектор, отнюдь. Все эти игры со словами — гораздо более опасная вещь, чем вы думаете. Например, достаточно было назвать беглецов от вашего процветания, нашедших своё убежище среди мутантов, Императорами, — и Дно из вины Города превратилось в его беду.

— Вы никогда не говорили мне о причинах вашего бегства.

— Когда нашу новорождённую дочь украли из общественной родильной палаты, — для известных вам целей, — моя жена была уничтожена как сумасшедшая на основании Закона об Охране Общественного Здоровья. Кстати, вы не обратили внимание, что все слова в этом словосочетании начинаются с заглавных букв — для пущей важности?

Рэй хмуро кивнул.

— Я, вероятно, поэтому и не женился до сих пор. И так трудно, чтобы ребёнок родился здоровым, просто — живым, а тут ещё — опасность "нью-суфле". Наш позор и наша трагедия…

— Зачем же так мрачно говорить о лакомствах, инспектор?

— Вы шутите, надеюсь? Называть изнасилование новорождённой — лакомством?

— Суфле — лакомство. "Нью-суфле" — новое лакомство.

Рэй нахмурился и опустил голову.

— Так принято.

— Кем — принято? Для чего — принято?

Рэй молчал.

— Вы ловко научились колдовать словами, инспектор. Нет, не вы лично. Вы — в смысле там, наверху, в Городе… Поздравляю…

— С чем?

— Ну как же! Поимание прохожего и освежевание его заживо с заснятием процесса на видеокамеру — убийство. А просмотр "умирашки" — есть элитное развлечение… с разницей, инспектор, — с разницей.

— Кажется, я начинаю вас понимать, Император.

Быстрый переход