|
Скорченные фигуры молящихся сгибались в поклонах, униженно вымаливая у богини милостей: сделать копья острыми и меткими, уберечь женщин от когтей Верхних Демонов, не способных повредить самой богине и потому в бессильной злобе изливающих свой гнев на её детей. Просили излечить от хворей и недугов. Много чего просили. Лиц молящихся не было видно, — камера смотрела им в затылок.
Щёлкнул переключатель, изображение исчезло. Император откинул в сторону мешавшую тряпку, положил руки на подлокотники, голову на подголовник, сцепил пальцы рук, прикрыл глаза и негромко начал:
— В нашу последнюю встречу я хочу поговорить с тобой откровенно. Мы часто беседовали, мы говорили друг другу правду, но беседовали ли мы, хоть раз, — откровенно?
Император приоткрыл левое веко и внимательно посмотрел в глаза гостю.
— По-моему, нет.
Вздохнул.
— Вы не такой, как все, инспектор. Вы даже порой считаете нас людьми. И вы никогда не делали нам зла больше, чем этого требовала от вас ваша служебная инструкция.
— Благодарю. О чём задумались, Император?
— В тысячный раз решаю — достойны ли вы моего последнего дара.
— И какой драгоценностью вы можете меня одарить?
— Тайной. Не верите? Считаете, что презренному вожаку шайки мутантов не найдется, чем одарить человека, призванного стрелять без предупреждения?
— Я всегда старался быть справедливым, император.
— Я знаю это, о сын Матери-Крысы.
— Ну что вы, — всё ещё шутливо отмахнулся Рэй. — В лучшем случае меня можно воспринимать как доброго демона. Какой из меня сын?
— Такой же, как из меня — Император. Это слово подразумевает власть, славу, военную мощь, наконец. Император Крыс — это что-то значительное и злобное. Потому что Император — это мощь, а крыса — это злоба.
Кстати, инспектор, сын Матери-Крысы — ваше официальное имя среди моего народа.
— Забавно, — натужно усмехнулся Рэй.
— Отнюдь, инспектор, отнюдь. Все эти игры со словами — гораздо более опасная вещь, чем вы думаете. Например, достаточно было назвать беглецов от вашего процветания, нашедших своё убежище среди мутантов, Императорами, — и Дно из вины Города превратилось в его беду.
— Вы никогда не говорили мне о причинах вашего бегства.
— Когда нашу новорождённую дочь украли из общественной родильной палаты, — для известных вам целей, — моя жена была уничтожена как сумасшедшая на основании Закона об Охране Общественного Здоровья. Кстати, вы не обратили внимание, что все слова в этом словосочетании начинаются с заглавных букв — для пущей важности?
Рэй хмуро кивнул.
— Я, вероятно, поэтому и не женился до сих пор. И так трудно, чтобы ребёнок родился здоровым, просто — живым, а тут ещё — опасность "нью-суфле". Наш позор и наша трагедия…
— Зачем же так мрачно говорить о лакомствах, инспектор?
— Вы шутите, надеюсь? Называть изнасилование новорождённой — лакомством?
— Суфле — лакомство. "Нью-суфле" — новое лакомство.
Рэй нахмурился и опустил голову.
— Так принято.
— Кем — принято? Для чего — принято?
Рэй молчал.
— Вы ловко научились колдовать словами, инспектор. Нет, не вы лично. Вы — в смысле там, наверху, в Городе… Поздравляю…
— С чем?
— Ну как же! Поимание прохожего и освежевание его заживо с заснятием процесса на видеокамеру — убийство. А просмотр "умирашки" — есть элитное развлечение… с разницей, инспектор, — с разницей.
— Кажется, я начинаю вас понимать, Император. |