|
Чувство от него какое-то другое.
Сколько шли — бог весть. На часы не смотрели. Не до того было. Просто шли и шли. Пока не почувствовали, что прямо по курсу становится как-то теплее.
И правда, ещё несколько шагов — и дымком пахнуло. Где-то костёр горит.
Ещё несколько шагов — и мы вышли на поляну. Точнее, как я быстро огляделся, — нечто вроде полусферы, свободной от тумана. Не то, чтобы резко, как ножом обрезало. Так, небольшой переходный слой есть. Но всё равно — впечатляет.
У костра сидел человек. Сидел, потирал подбородок и задумчиво так смотрел на огонь. Над костром на складной треноге закипал котелок. Одет стандартно — лесной камуфляж. Но оружия не видно. Человек поднял голову, посмотрел на нас, пожал плечами и указал кивком на лежащие по ту сторону костра брёвна. Мы, не сводя с него глаз, расселись.
В этот момент вода в котелке закипела, человек бросил в воду заварку. Вкусно запахло какими-то незнакомыми травами.
Отряхнув руки, человек поднял голову, посмотрел на рамки в руках Чингиза, усмехнулся. Чингиз опустил глаза, посмотрел на свои волшебные палочки, поднял на незнакомца глаза, тоже усмехнулся и стал неспешно укладывать свои загогулины обратно в футляр. Окончив с этим делом, Чингиз вздохнул и сказал:
— Ну, здравствуйте, что ли.
— Здравствуйте, — согласился незнакомец.
— Видите ли, я настроил рамки на поиск безопасного места в этом тумане.
Незнакомец согласно кивнул.
— Не означает ли это, что вы некоторым образом являетесь хозяином этого тумана?
— О нет, — усмехнулся вопрошаемый. — У этого… тумана, как вы говорите, нет хозяина. Он, если можно так выразиться, сам себе хозяин.
— И что это? Или кто это? Если не секрет.
— Нет, не секрет. Это, как сказал бы Кастанеда, истинные сумерки. Вы не читали Кастанеду? Большая часть его книг — уловки магов. Но есть и точные определения. По Кастанеде, сумерки — это особое состояние пространства и времени, когда границы между мирами истончаются до комариного звона и становится возможен переход. Так что вот это всё и есть — переход. Простите великодушно, точнее определить не берусь.
Человек улыбнулся.
— Видите ли, я ещё новичок. Начинающий бог, так сказать. Неопытный.
— Ну, всё, — подумал я. — Приплыли.
Незнакомец осмотрел наши лица и тихо рассмеялся.
— Волшебство — это просто неизвестная технология. Поймите это и не пугайтесь. Просто картина мира сознательно искажалась по политическим и коммерческим мотивам. Широкие массы было выгодно держать так… как их держали. Вы давно работаете с рамками?
Чингиз пожал плечами.
— Ещё до Заразы начал.
— Сбоев не было? Отказов? Неповиновения?
— Ни разу. И что?
— Общее информационное поле, с которым взаимодействуют лозоходцы, это сапиенс. Не гомо сапиенс, разумеется, но нечто разумное. Именно поэтому не слышал я, чтобы с помощью лозы можно было бы лотерейные номера угадывать. Поэтому можно определить вас как людей хороших, добрых, где-то даже праведных.
Я вспомнил, как Чингиз ковырял штыком во время последнего рукопашного боя с бандой Кривого и хмыкнул. Праведнее не бывает…
Незнакомец осмотрел наши лица и улыбнулся.
— Говоря "хороший" и "праведный", я имею в виду конечные цели вашей жизни.
— Простите, — вмешалась Щука. — Может, познакомимся?
— Ну что же. Зовите меня Странник.
— Потому что странствуете? — поинтересовался Ёка.
— Или потому что странный? — сказал Чингиз.
— Наверное, и то и другое.
Мы тоже представились. |