|
Ни в коем случае нельзя обрезать пуповину, пока новорождённый не сделал первый вдох, а ещё лучше — не подышал некоторое время. Он должен привыкнуть к воздуху. Первый вдох должен происходить не из-за стремления выжить, а естественно.
Ни в коем случае ребёнка нельзя разлучать с матерью. Эмоциональный шок гарантирует психическую неустойчивость и утерю ряда иных психических функций. Раз. Возьмите взрослого человека, арестуйте его грубо и выкиньте с парашютом к чорту на кулички. Мощнейший стресс, который может закончиться гибелью. Аллен Бомбар в своё время переплыл океан в одиночку только для того, чтобы доказать, что потерпевшие кораблекрушение погибают не из-за голода и жажды, а из-за психического стресса. Из-за резкого изменения привычной среды обитания. А теперь подумайте: что делается с ребёнком.
Ещё один важнейший момент: в первые минуты после родов, — и больше никогда! — в организме матери образуется так называемое молозиво. Стартёр иммунитета. Если ребёнок в первые минут после родов не будет поднесён к груди, он обречён на диатезы и прочие болезни.
Так что после рождения, ещё до обрезания пуповины, младенец должен быть поднесён к материнской груди. Пусть полежит на ней немного снаружи, ещё соединённый с ней пуповиной. Это как предотвратит мощнейший эмоциональный шок, так и даст запуск инстинктам жизни.
И ещё: отец обязан продолжать общаться с новорождённым. Доверьтесь своей душе — она не умеет лгать.
Просто Маньяк, теперь улыбающийся полу, приподнял ладони и пару раз неслышно соединил их.
Страшный посмотрел на него. Перевёл взгляд на Старшего. Некоторое время господа маньяки молча переглядывались.
— А не заманьячить ли нам, братия, достойную Империю?
— А и заманьячим.
— Любо.
— Гожо.
Господа маньяки синхронно повернулись в сторону гостей (Артур уже сел на своё место) и слегка склонили головы в поклоне.
— Надеемся, что вы, драгоценнейшие наши, не оставите нас и далее милостями своими.
— Не оставим, — кивнул Имир. — Не оставим…
024
— …я так даже обиделся…
— Почему? — удивилась Тахмина.
— Единственный практикующий. — проворчал Артур. — Издевается ещё…
Она погладила его по голове.
— В тебе ещё столько человеческого… Он просто констатировал факт, не более того. Все, кто работает сейчас в Москве, живут на грани гибели. Здесь сейчас очень, очень опасно. Поэтому сюда добровольно пошли только те, кто имел какой-то недостаток. Или два и больше. Все Повелители Москвы потеряли своих Соединённых. Как я, например. А особенности Повелителей в том, что новое полноценное Соединение возможно только лет через триста-пятьсот аскетической жизни. Так что тебе повезло: ты подхватил меня на взлёте.
Тахмина нежно обхватила затылок Артура и пару раз несильно сжала его пальцами.
— Ты хочешь сказать, что наши с тобой занятия — не просто практика, а — надолго?!..
— Дурачок, — нежно ответила она.
В зобу дыханье спёрло, — как сказал один из великих прошлого.
Артур отдышался, откашлялся и, чтобы чуток отвлечься, спросил:
— Это как: по два и больше? Многожёнство, что ли?
— Нет, — просто ответила Тахмина. — Этого у Повелителей не водится.
Она на секунду отвернулась.
— Аладар, Та-Хо и Готхольд подверглись воздействию яда зоххаков. Они потеряли многое. Почти всё, кроме своих профессиональных знаний. Они обречены до конца жизни или Изменения существовать одни, без Соединения. Всё, что у них осталось, это работа. Долг. Так, как они его понимают.
Тахмина легла на спину и заложила руки за голову. |