— Но ты моя жена!

— Твои жены благоденствуют в твоем доме! — почти крикнула Аватыф.

Тут в разговор вмешалась Умм Занфаль.

— Оставь ее! Дай людям спать! Приходи завтра утром. Арафа только злобно посмотрел в сторону старухи и, обращаясь к жене, сказал:

— За каждым мужчиной водятся грешки.

— Ты с головой погряз в грехах! — возмущенно воскликнула Аватыф.

Арафа придвинулся к ней совсем близко и умоляюще проговорил:

— Аватыф, я не могу без тебя!

— Зато я могу!

— Ты предаешь меня из-за ошибки, которую я совершил, будучи пьяным.

— Пьянство не оправдание. Вся твоя жизнь — сплошные ошибки, и их уже ничем не исправишь. С тобой мне суждены лишь несчастья и мучения!

— Все же жить со мной лучше, чем в этой комнате!

— Как знать! — горько улыбнулась Аватыф и насмешливо спросила:

— Скажи лучше, как удалось тебе удрать от своих тюремщиков?

— Аватыф! Но она была непреклонна:

— Я не вернусь в дом, где мне нечего делать и остается юлько зевать да общаться с любовницами мужа, великого волшебника.

Напрасно Арафа пытался переубедить ее, она стояла на своем. На его нежность она отвечала упорством, на гнев гневом, на ругань руганью. Так он и ушел, не добившись толку, в сопровождении своего друга и слуг.

— Что ты будешь теперь делать? — спросил его Ханаш.

— То же, что и всегда! — угрюмо ответил Арафа. В тот же день управляющий поинтересовался:

— Есть ли новости о твоей жене? Арафа, усаживаясь на свое место подле Кадри, пробурчал:

— Упрямая как мул, да сохранит ее Аллах!

— Стоит ли думать о какой-то женщине, — пренебрежительно заметил управляющий. — Найдешь себе лучше! Говоря это, он внимательно глядел на Арафу и думал чем-то, потом вдруг спросил:

— А твоей жене известны какие-нибудь твои секреты? Подозрительно глянув на управляющего, Арафа ответил:

— Секреты мастерства знает только сам мастер!

— Я боюсь, что…

— Не бойся ничего, особенно того, чего не существует! Несколько секунд они молчали, потом Арафа твердо сказал:

— Ты не сделаешь ей ничего плохого, пока я жив! Управляющий сдержал гнев и, указывая с улыбкой на наполненные бокалы, воскликнул:

— А кто сказал, что я желаю ей зла?

109

Со временем дружба между Арафой и Кадри настолько упрочилась, что управляющий стал приглашать Арафу на свои кутежи, которые начинались обычно после полуночи. Иногда кутежи устраивались в большой зале. На них подавалась самая изысканная еда и лучшее вино, а красивые обнаженные женщины плясали и пели. От всего выпитого и увиденного Арафа чуть не потерял голову. Сам же управляющий в сноси безмерной разнузданности уподоблялся дикому животному. Как-то Кадри пригласил Арафу принять участие в кутеже, который он устроил в саду, под сводами деревьев, где протекал ручеек, блестевший при свете луны. Им подали туда фрукты и вино. Кроме того, с ними были две красавицы одна из них должна была приготовить угли для кальяна, а вторая раскурить трубку. Весенний ветерок доносил до них ароматы цветов и звуки голосов, поющих под аккомпанемент лютни:

Ночь была ясная, полная луна проглядывала время от времени между ветвей, колеблемых ветерком, и казалась светлым оком в переплетении темных листьев и ветвей. Вид красавиц и кальян ударили в голову Арафе, ему почудилось, что он кружится вместе с небосводом.

— Да упокоит Аллах душу Адхама! — воскликнул он.

— И да упокоит он душу Идриса! — улыбаясь, добавил управляющий.