Некоторое время они молча продолжали работу, потом Арафа спросил:

— Разве ты не хотел этого?

— Я уже почти забыл об этом, — пробормотал растерявшийся Ханаш. — Но скажи, что вдруг толкнуло тебя принять это решение?

Арафа улыбнулся.

— Мой дед сказал, что доволен мной, несмотря на то что я проник в его дом и убил его слугу.

Лицо Ханаша вытянулось от удивления:

— И ты собираешься рисковать жизнью из-за того, что тебе привиделось с похмелья?!

— Думай что хочешь, но я уверен, что он, умирая, был действительно доволен мной. Его не разгневало мое вторжение в его дом и даже убийство слуги. Но если бы он увидел нынешнюю мою жизнь, то был бы страшно разгневан. Поэтому он и напомнил мне, что был мною доволен!

— Раньше ты не говорил о нашем деде с таким уважением! — удивленно покачал головой Ханаш.

— Это было давно, и тогда я испытывал большие сомнения. Теперь же он умер, а об умерших плохо не говорят.

— Да упокоит Аллах его душу!

— И вряд ли я когда-нибудь забуду, что стал невольной причиной смерти деда. Поэтому мой долг вернуть его к жизни, если сумею. В случае удачи нам откроется дорога к бессмертию.

Ханаш с горечью посмотрел на друга.

— Пока что, — заметил он, — твое волшебство помогло тебе изобрести лишь возбуждающие таблетки и разрушающие бутылки.

— Мы знакомы лишь с самыми начатками волшебства, но и представить себе не можем пределов его возможностей.

Арафа обвел взглядом комнату и продолжал:

— Мы уничтожим все, кроме тетради, Ханаш! Она хранительница всех тайн. Я спрячу ее на груди, а убежать нам будет не так трудно, как ты думаешь.

Вечер Арафа провел, как обычно, в доме управляющего. Незадолго до рассвета он вернулся домой. Ханаш не спал, ожидая брата. Они выждали еще около часу, пока не убедились, что все слуги спят. Тогда они осторожно пробрались в саламлик. С балкона доносился мерный храп слуги. Друзья тихо спустились по лестнице и подошли к входной двери, рядом с которой обычно спал бавваб. В темноте Ханаш склонился над его постелью и ударил по ней дубинкой. Раздался глухой звук удара по матрацу. Значит, бавваб еще не ложился. Они испугались, что шум разбудит кого-нибудь из слуг, и с бьющимися сердцами поспешили к двери. Арафа отодвинул засов, осторожно открыл дверь и вышел, Ханаш последовал за ним. Притворив за собой дверь, они, прижимаясь к стенам домов, направились в сторону дома Умм Занфаль. На середине улицы им встретилась бродячая собака. Она подбежала к ним, обнюхала и пробежала несколько шагов следом за ними, но потом отстала. Когда они дошли до нужного дома, Арафа шепнул:

— Жди меня здесь! А если почувствуешь опасность, свистни мне, а сам беги к рынку Мукаттам.

Арафа вошел в дом и поднялся по лестнице к комнате Умм Занфаль. Он постучал в дверь концами пальцев и услышал голос жены, спросивший: «Кто там?»

— Это Арафа! Открой мне, Аватыф! — сказал он громким шепотом.

Женщина открыла дверь Лицо ее было бледным ото сна в свете маленького фонаря, который она держала в руке. Не теряя времени, Арафа приказал:

— Следуй за мной! Мы убежим вместе! Аватыф растерянно глядела на мужа. За ее плечом появилось лицо Умм Занфаль.

— Мы убежим с улицы, — продолжал Арафа. — Все будет по-старому! Поспеши!

Аватыф все еще колебалась, потом сердито спросила:

— Почему ты вдруг вспомнил обо мне?

Арафа торопливо и с мольбой в голосе проговорил:

— Сейчас не время для упреков! Дорога каждая минута. Вдруг послышался свист Ханаша, а вслед за ним какой-то шум.

— Собаки! — воскликнул Арафа.