Арафе хотелось плакать, он он сдержал слезы и только пристально смотрел на женщину, а та просто сказала:

— Ну я пойду.

Тогда Арафа хриплым, срывающимся голосом, голосом его больной совести, спросил:

— Ты можешь поклясться, что сказала мне правду?

— Клянусь Господом! Он свидетель! — произнесла она четко. И ушла.

Край неба уже расцветила алой краской заря. Арафа провожал старуху взглядом, пока она не скрылась, потом пошел домой. Едва он оказался в спальне, как потерял сознание. А очнувшись через несколько минут, почувствовал смертельную усталость. Он лег спать, но проспал не более двух часов, душевное волнение разбудило его. Арафа позвал Ханаша и рассказал ему о встрече с женщиной. Ханаш слушал и глядел на друга со всевозрастающим беспокойством. Когда тот закончил свой рассказ, Ханаш усмехнулся и сказал:

— Все это следствие вчерашней попойки! Арафа обиделся:

— Я не был пьян! Все это чистая правда!

— Лучше ляг, поспи. Тебе надо хорошенько выспаться.

— Ты не веришь мне?

— Конечно, нет! И ты, когда проспишься, не вспомнишь об этой истории.

— Но почему ты не веришь мне?

— Я видел из окна, как ты вышел из дома управляющего. Переходя улицу, ты постоял немного возле Большого дома и пошел дальше в сопровождении своих слуг.

Арафа вскочил на ноги.

— Слуг ко мне! — крикнул он.

— Не делай этого, — предостерег его Ханаш, а то они усомнятся в твоем рассудке.

Но Арафа настаивал на своем.

— Я расспрошу их при тебе.

— Ты добьешься лишь того, что они перестанут нас уважать.

В глазах Арафы появился безумный блеск, он надменно сказал:

— Я не сумасшедший! И не вино всему причиной! Габа-лауи умер довольный мной!

— Пусть будет так, — согласился Ханаш, — только не зови слуг.

Некоторое время он размышлял, потом вдруг предложил:

— Давай позовем старуху, пусть она сама расскажет обо всем. Куда она пошла?

Арафа напрягся, пытаясь вспомнить, и растерянно сказал:

— Я забыл спросить, где она живет.

— Если в действительности все произошло, как ты говоришь, ты бы не отпустил ее так просто.

— Я говорю правду! — упрямо воскликнул Арафа. — Я не сумасшедший, и Габалауи умер, будучи доволен мною!

— Не утруждай себя! Тебе надо отдохнуть.

Ханаш подошел к Арафе, погладил его по голове и ласково подтолкнул к кровати. Тот упал на нее и мгновенно уснул глубоким сном.

111

— Я решил бежать! — спокойно, но решительно заявил Арафа.

Ханаш так удивился, что невольно оторвался от работы и с опаской обвел взглядом комнату. Несмотря на то что дверь была плотно закрыта, он боялся, что их могут подслушать. Но Арафа не обратил внимания ни на удивление Ханаша, ни на его опасения. Руки его по-прежнему были заняты работой.

— Это тюрьма, продолжал он, — навевает мне постоянно мысли о смерти, и вино, и пение, и танцы все, кажется мне, пророчит смерть. Иногда чудится, что даже цветы пахнут могилой.

— Но на улице нас ожидает настоящая смерть, — напомнил брату Ханаш.

— Мы убежим подальше от нашей улицы. Арафа глядел прямо в глаза Ханашу.

— А однажды мы вернемся, чтобы победить!

Если нам удастся убежать.

— Эти негодяи уже успокоились и не так строго караулят нас, как прежде.

Некоторое время они молча продолжали работу, потом Арафа спросил:

— Разве ты не хотел этого?

— Я уже почти забыл об этом, — пробормотал растерявшийся Ханаш.