Глория чуть не поперхнулась.

— Вот как?

Энн кивнула:

— Мне нравится, что он наконец немного расслабился. У него такое доброе сердце, и он все время отдает работе, никому не может отказать. С тех пор, как он начал ухаживать за Сьюзен, у него совсем не осталось времени. Я почти не вижу его.

— Знаю. Но людям он необходим, как и другие, вроде него, — поспешила Глория высказаться в защиту Джонатана. — Он рассказывал мне о некоторых людях, которых лечил в бедных районах. Они невероятно страдают, и я не представляю, что бы они делали без него.

Энн улыбнулась, и лукавые искорки зажглись в ее глазах.

— Я рада, что ты так близко принимаешь это к сердцу. Очень часто людям из высшего общества не хватает жалости к беднякам. Может, потому что мы с Джонатаном помним время, когда сами были бедны, нам легче понять их проблемы. Наши родители потеряли кучу денег во время депрессии, но, к счастью, потом их удалось вернуть. И все же я думаю, что Джонатан поступает очень благородно, не забывая о том времени. — Она взглянула на своего брата, стоявшего в другом конце комнаты вместе со Сьюзен.

Джонатан был исключением во многих отношениях. Но и Глория тоже.

— Ну не удивительно ли, как хорошо вписывается Глория в нашу компанию? — поделился Джонатан своим наблюдением со Сьюзен, увидев, что Энн смотрит в его сторону и ободряюще улыбается ему. — Вокруг нее толпится народ. Убежден, она очаровала твою «старую гвардию».

Сьюзен посмотрела туда, где женщины оживленно беседовали с Глорией. Ее очаровательное личико нахмурилось при виде стеснительной прежде изготовительницы валентинок, которая теперь непринужденно смеялась, явно наслаждаясь обществом своих собеседниц. Даже Джейн Остин увлеклась, видимо, Глорией и просто-таки изливала ей свои чувства.

— Удивительно, — проговорила Сьюзен. — Кто бы мог подумать? Особенно если иметь в виду, какой нескладной и робкой была Глория в школе.

— Я никогда не считал ее нескладной, — слегка раздраженно ответил Джонатан. — Знаешь, тебе следовало бы подумать, прежде чем говорить. Глория преданный и добрый друг. Я ее очень уважаю.

Сьюзен задумчиво посмотрела на Джонатана. Ее глаза сузились, и странная улыбка появилась на ее лице.

— Ты прав, Джонатан. Прости. Ты и в самом деле высоко ценишь Глорию. Постараюсь не забыть этого.

Джонатан улыбнулся и взял ее под руку.

— Вот вы какая! — Глории нахально улыбался красивый белокурый молодой человек с усами. — Энн, я задаюсь вопросом, уж не собираешься ли ты лишить нас общества такого привлекательного создания.

— Глория, это мой кузен Генри. У вас двоих есть нечто общее. Генри тоже художник.

— Вы занимаетесь живописью? — с нескрываемым восторгом воскликнул Генри.

Глория покачала головой.

— Нет, я…

— Она делает валентинки, — пояснила Энн.

— Вы это серьезно? — Переводя взгляд со своей кузины на Глорию, Генри улыбнулся еще шире. — Я слышал разговоры женщин. И вы действительно пишете любовные поэмы?

Глория кивнула, испытывая неловкость от его преувеличенного внимания.

— Да, открытки ко Дню Святого Валентина. Ну, вы знаете…

— Я их видел, — продолжал он, явно под впечатлением от услышанного. — Они замечательны. Не встречал ничего лучше. Как вы начали дело?

Отвечая на вопросы, Глория взяла вторую чашку чая и пирожное. Все было легко, гораздо легче, чем она себе воображала. Она начала получать удовольствие от вечера, когда заметила, что Джонатан наблюдает за ней с не совсем довольным выражением на лице.