Защитный купол исчез.

— Пятая дуэль — окончена, — в звенящей тишине объявила Анастасия Рюрикович. — Победитель — Конрад Винтер. Его победа безоговорочна, абсолютна и не подлежит никакому сомнению. Вышеслав Гедеминович обязан принести публичные извинения и впредь держаться подальше от Ольги Романович…

Княжна посмотрела, как мазовца левитируют на носилки и уносят в сторону лазарета.

— Ну… с извинениями, кажется, придётся пока повременить. Во всяком случае, до тех пор, пока господин Гедеминович не придёт в себя.

Я подошёл к восторженно взвывшим «фениксам».

— У вас на щеке кровь, брат, — чопорно произнесла Вилли, сохраняя предельно серьёзное выражение лица, хотя в е глазах и мелькали озорные искорки.

— Это не моя, — в тон ей ответил я, и мы рассмеялись.

— Видали?! Видали, да?! — заорала Хильда в сторону мрачно стоящих студентов Западного факультета и сграбастала меня в объятья. Я аж крякнул, когда мне сдавило и так повреждённые местами рёбра. — Отымели! Отымели нахрен! Всех, скопом! Это мой брат, поняли, да?! Лучше не связывайтесь с Винтерами!

Меня принялись хлопать по плечам, жать руки — не все, разумеется, а лишь те, кто был не ниже чем из графских семей. Какая-то девчонка с третьего курса умудрилась поцеловать меня в щёку и немедленно заслужила злобный зырк от Хильды.

Толпа немного расступилась, пропуская Ольгу.

— Наверное, не стоило всё-таки ввязываться во всё это из-за меня… — вздохнула Романович и улыбнулась. — Но всё равно — спасибо. Никто раньше не делал для меня ничего подобного.

— Всегда обращайся, знаешь ли, — немедленно вставила Мина.

— Всех касается! — рявкнула Хильда. — Надирать задницы за правое дело — это наше кредо!

— Моя победа — в вашу честь, принцесса, — чуть склонил я голову, беря Ольгу за руку и на этой раз уже действительно целуя её.

Позёрство, конечно, но со стороны должно выглядеть красиво. Картина маслом — красавица и присягающее ей чудовище…

— …И в новое время вновь стоят у черты, — послышалось негромкое пение Эльмиры. — Рыцарь и королева, что не знали любви…

Глава 20

Доехали мы шикарно — на серебристом «хорьхе», близнеце того, что был у князя Печорского. Ну, машина дорогая, престижная, так что неудивительно, что правители её любят… Что-что, а делать машины алеманцы умеют.

Вышел из «хорьха», подал руку сначала Хильде, а потом Вилли. Особой нужны в этом не было, но этикет, мать его так… На нас пялились со всех сторон, так что выглядеть совсем уж варварами из провинции не хотелось.

Я поправил висящий на поясе хиршфангер, Вилли привстала на цыпочки и расправила сестре воротник кителя. Хильда с ворчанием напялила ей фуражку, надвинув по самые глаза, и натянула свою.

Вообще, конечно, можно было прийти и в гражданском мундире, но у меня не имелось приличного фрака, а у сестёр — платьев, в которых было не стыдно показаться целой куче высокородных аристократов. Пошить на заказ или даже купить что-то подходящее стоило каких-то совершенно сумасшедших денег, а брать напрокат одежду мы единодушно признали зазорным.

Впрочем, чёрно-красная — в цветах факультета — парадная форма Академии выглядела вполне себе ничего. Первому курсу шитья не полагалось, аксельбант был бронзового цвета. Нам полагались кортики, причём даже дважды — и как студентам Академии, и как всё ещё формально членам корпуса печорской Лесной стражи, но мы нацепили хиршфангеры. Причём, я доподлинно знал, что Хильда спрятала в начищенном до блеска сапоге ещё один нож, а у Вилли был где-то припрятан «покет браунинг».