– Сын, – с нажимом говорит он, когда я продолжаю молча смотреть на свои разбитые, распухшие костяшки. – Что бы это ни было, я пришел помочь. Поговори со мной.

Когда копы оставили меня в этой комнате для допроса, я стал репетировать этот разговор, но так ни к чему и не пришел, прежде чем отрубился.

– Я себя сдал, – говорю я наконец.

– За что? – перебивает он прежде, чем я успеваю объяснить.

– Письменное признание было? – требовательно спрашивает Ричлин.

Папа поднимает руку, говоря адвокату помолчать.

– Я не понимаю. Расскажи, что случилось. Кто-то пострадал?

– Помнишь ту аварию на выпускном в прошлом году? С дочкой директора?

Он непонимающе смотрит на мое лицо.

– Машина утонула в озере.

Кивнув, я рассказываю им все. Описываю полностью ту ночь, которую с тех пор пережил заново уже сотню раз. Объясняю, как прикрыл Гейба. Говорю, что подозреваю, что именно он довел Кейси до ее состояния и оставил умирать в машине. Что вместо того, чтобы сказать правду, я ради него солгал и спрятал доказательство.

– Я во всем сознался, – заканчиваю я. – И отдал полиции пиджак Гейба.

Не говоря ни слова, Ричлин выходит из комнаты. В коридоре опять начинаются приглушенные разговоры.

– Господи, Фенн. – Папа вздыхает. – О чем ты вообще думал?

– Тогда? Думал, что поговорю с Гейбом и узнаю правду. Выясню его точку зрения, помогу все исправить. Но его родители отправили сына в ту армейскую школу. Я говорил себе, вот скоро, уже совсем скоро я получу от него весточку, и мы во всем разберемся. Но этого так и не случилось. А сейчас прошло уже так много времени.

Поднимаю на него виноватые глаза. Мне стыдно. Я чувствую себя ничтожным и недостойным чьего-либо прощения. И все же…

– Прости, пап. Я облажался.

– Эй. – Он хватает меня за руки. – Эй, все нормально. Мы все решим, слышишь? Я здесь. Я обо всем позабочусь.

– Почему? – тихо вырывается у меня.

– Что почему?

– Почему тебя вообще это волнует? – Я поджимаю губы, пытаясь сдержать покалывание в глазах. – Я вел себя как мудак. Когда мы в последний раз виделись, я тебя ударил.

– Было дело.

– Ну так давай. – Устало вздыхаю. – Откажись от меня. Брось меня здесь гнить. Видит бог, я это заслужил.

Наши отношения уже давно трещали по швам. Я убедил себя, что он мне не нужен. Что я не хочу его внимания. Что лучше смотаюсь куда подальше при первой же возможности и больше никогда не вернусь.

Но когда копы протянули мне телефон, я смог набрать лишь один номер.

– Слушай, взрослый-то здесь я. – Папа сжимает мою левую руку, которая выглядит куда лучше правой. – Я должен был справиться куда лучше. Сохранить нашу семью после смерти твоей мамы. Но я своих обязанностей не выполнил, а пострадали наши отношения. – Глубоко вздохнув, он наклоняется ближе. Его голос становится мягче, тише. – Я был совсем потерян без нее. Наблюдать, как она угасает, было самым сложным, что я делал в этой жизни. Я никогда даже не представлял себе жизни без нее, а тут вдруг забыл, как уговорить себя подняться с утра из кровати. Я так долго жалел себя, что даже не подумал о том, как больно было тебе. Это моя вина, Фенн. Моя ошибка.

– Ну я тоже не помог, – признаю я. Первые несколько месяцев после ее смерти были сущим адом, но с годами лучше не стало. – Не надо было уходить в такой отрыв.