Чувствую, как кровь отливает от лица.

– Черт. Папа с ума сойдет.

Так и вижу, в какое бешенство он придет, когда узнает, что все это время разрешал мне дружить с парнем, который вытащил меня из машины и бросил лежать без сознания. Но это меня пугает не так, как то, что может случиться с Фенном.

Слабыми, дрожащими руками я ставлю тарелки в раковину.

– Как думаешь, он попадет в тюрьму? Его уже в чем-то обвинили?

Мрачно кивнув, она пересказывает мне, в чем его обвиняют.

Теперь мне становится нехорошо, и в животе все крутит.

– А если я поручусь за него перед полицией? Скажу, что точно помню, что за рулем был не он.

– Я думаю, проблема не в этом, – говорит Слоан. – Они не подозревают его в самой аварии. Но он унес улику с потенциального места преступления. Это серьезно.

Это серьезно.

Очень серьезно.

От мысли о том, что Фенна могут закрыть за решеткой за его поступок, меня начинает мутить. Весь оставшийся вечер чувствую себя так, словно меня вот-вот вырвет. Вопреки доводам разума, я все равно пишу Фенну.

Я: Я слышала, что ты сделал. Новости есть?

Он не отвечает, и я подозреваю, что это нарочно. Почти вижу, как он расхаживает по комнате в общежитии и говорит Эр Джею, что отказывается снова впутывать меня во все это. «Достаточно того, что ее наверняка опять будут допрашивать, – говорит он. – Свои проблемы я на нее точно сваливать не буду».

Я слышу, как его голос говорит это в моей голове. Твердый. Полный несгибаемой решимости меня защитить.

«Я тебя сломал».

Его хриплые, грустные слова эхом отдаются в голове, и в горле встает комок. Фенн думает, что защищает меня, игнорируя. Думает, что сломал меня.

А я думаю, что мы сломали друг друга.

Эта ужасная мысль остается со мной всю ночь. Телефон молчит. Проходит час за часом, но я не могу уснуть. Лежу в темноте, не в силах заглушить поток мыслей и непроходящую боль в животе. Дыра в моем желудке, эта ноющая, беспокойная пустота внутри меня никуда не уходит.

Я думала, что накажу Фенна за то, что он сделал, но попытки вычеркнуть его из моей жизни лишь уничтожили нас обоих.

Постепенно я проваливаюсь в сон. Это я знаю только потому, что в два часа ночи кошмар заставляет меня проснуться. Пробуждаюсь, кашляя и задыхаясь.

Странно, но на этот раз я не тонула. Дом горел. Я не видела огня, но чувствовала дым. Он заполнял мою комнату, просачивался в каждый уголок, завивался вдоль стен и поднимался к потолку. За считаные секунды комната превратилась в удушающее серое облако. Я совершила ошибку, попытавшись вдохнуть, и дым прожег мои дыхательные пути.

Я действовала быстро. Осознав, что в комнате оставаться нельзя, схватила коробку из-под обуви, стоявшую на прикроватном столике, и кинулась к двери. Я чувствовала, как с каждым моим шагом перекатывается внутри тельце Сильвер, как громко она пищала в ночной тишине. Она была жива.

Но теперь я проснулась. В моей комнате нет дыма. А Сильвер все еще мертва.

У меня вырывается горестный всхлип, словно его выдрали из самых недр моей души.

Боже мой. Да что со мной не так?

Глаза заливает слезами, а тело прошивает вспышкой боли, и я сворачиваюсь на кровати клубком. На каждом глубоком, мучительном вдохе стыд и ужас сжигают мое горло.

Я выбросила ее в мусор.

Я выбросила ее тельце в чертов мусор.

С громкими, душераздирающими всхлипами я выбираюсь из кровати и встаю на ноги. Не помню, когда мне последний раз было так больно. Даже после аварии, когда я потеряла всех друзей, такого не было.