В горле застревает всхлип. Кажется, он впервые использовал именно это прозвище, и от моего хрупкого сердца отлетает еще осколок.

– Не называй меня так, – приказываю я.

– Кейс. Положи.

Все еще отказываюсь, но он преодолевает расстояние между нами и выхватывает у меня биту, роняя ее на пол. Его ладони ложатся на мое лицо – мягко, но настойчиво.

– Мне жаль, что я сделал тебе больно, – говорит он, и в его глазах плещется сожаление. – Прости меня.

– Нет.

Он наклоняет голову, миллиметры остаются между нашими губами.

– Пожалуйста, – шепчет он, касаясь их легким поцелуем.

Первым делом мне хочется сопротивляться. Дать ему по яйцам и вышвырнуть в окно. Вместо этого я иду на поводу у слабости. Обхватываю руками его спину, стискиваю толстовку в кулаках, открываю рот, позволяя нашим языкам сплестись.

Ненавижу его за то, что он сделал. Но мое тело все еще скучает по нему. Один только запах его волос в моих легких делает меня счастливее, чем когда-либо за последние дни. Фенн меня заметил только после выпускного, и с тех самых пор я была им одержима. Что-то происходит, когда он касается меня, химическая реакция, подавляющая все остальные мысли, – да они и не нужны. Лишь на секунду. Лишь на один поцелуй.

Самое сложное в злопамятности – это оставаться верной себе, выбирать принцип вместо удовольствия. Когда мы ковыляем к моей кровати, даже думать не могу о том, как это отменяет все, что я говорила до этого. Он хочет меня, я хочу его, и, кажется, мы оба немного ненавидим себя за это.

Толкаю его на матрас, и вот мы уже лежим, и он закидывает мою ногу себе на бедро. У меня вырывается всхлип, когда я чувствую его стояк, доказательство того, как сильно ему нужна. Тяжело дыша, расстегиваю его штаны и запускаю руку под резинку в поисках того, чего я так давно желала. Он плотный и твердый на ощупь.

Мы молчим. Мы оба боимся разрушить чары. Его губы не покидают мои, пока я вожу по нему рукой. Он толкается бедрами мне в руку и вздрагивает, когда я сжимаю его твердое основание.

Просунув руку мне под футболку, Фенн проводит пальцами по обнаженной спине. Наши языки медленно переплетаются. Он стонет мне в губы. Спускается второй рукой вниз и хватает меня за задницу, а его рот перемещается вниз по моей шее, на плечо.

Не могу сопротивляться желанию позволить похоти временно отключить мой мозг. Поставить все мысли на паузу и просто чувствовать его. Притвориться, что все хорошо. Что мы счастливы.

– Скажи, что больше ничего ко мне не чувствуешь, – шепчет он.

Но ему обязательно нужно все испортить.

Мне в вены словно холодной воды впрыснули. Уперевшись обеими руками ему в грудь, я отталкиваю его.

– Все мои чувства к тебе погибли, когда ты предал меня.

Он хмурится, а я распутываю наши ноги и слезаю с кровати. Ему не понять, как я могу одновременно хотеть его и в то же время не желать иметь с ним ничего общего.

Фенн поспешно вскакивает на ноги, ширинка все еще расстегнута, волосы взъерошены от моих пальцев.

– Кейси, пожалуйста.

– Тебе пора.

– Я знаю, что совершил ужасный поступок, но я умоляю тебя. Дай мне шанс. Я все исправлю. Обещаю.

– Есть только один путь заслужить хотя бы шанс на прощение, – напоминаю я ему. – Скажи мне правду. Почему ты это сделал?

Его лицо опять перекашивается от боли, словно этот его секрет становится все более губительным и разрушительным с каждой секундой. Паразит, пожирающий его изнутри.

И все равно он ничего не говорит. Прикусив губу, он мучительно смотрит на меня, чем лишний раз доказывает, что уже давно сделал свой выбор.

И не в мою пользу.

– Иди домой, Фенн.