Когда я выхожу наружу и вижу папино лицо, мои подозрения утраиваются. Он стоит, прислонившись к пассажирской двери своего черного внедорожника, в шерстяном блейзере и с серьезным выражением на лице.

Спустившись по лестнице, я подхожу к нему.

– Что происходит? – спрашиваю я вместо приветствия.

Это он тут же подмечает.

– И тебе привет, солнце. – Открыв для меня дверь, он добавляет: – У нас прием.

Я уже почти готова развернуться и забежать обратно в школу, но понимаю, что это бессмысленно. Папа просто позвонит преподобной, и она небось лично вытащит меня обратно.

Так что я нехотя сажусь на пассажирское сиденье и пристегиваюсь.

Обойдя машину, папа садится за руль и бросает на меня короткий взгляд, снимая ручник.

– Прости, что так заявился на обеде, но у нее на этой неделе было только одно окно. А так пришлось бы ждать еще две.

– У «нее»? – хмурюсь я.

– У доктора Энтони. – Он трусливо смотрит прямо перед собой, боясь взглянуть в мои разъяренные глаза.

– Ты издеваешься надо мной? Это же несправедливо, пап. Ты бы стал так со Слоан поступать?

– В каком смысле? – Он все еще не смотрит на меня.

– Ты прекрасно знаешь, в каком. Если бы вы со Слоан поругались, ты бы стал на следующий день забирать ее из школы, чтобы отвести к гребанному психиатру?

– Следи за языком, юная леди.

Я игнорирую замечание.

– Да ладно, пап, можешь и дальше избегать ответа. Мы же оба знаем, что ответ «нет». Нет, ты бы не стал так делать. Слоан же у нас сильная, так? – Горло обжигает горечью. – Ей-то не надо, чтобы в ее голове копался врач, только чтобы понять, почему это она разозлилась, когда ее отец сошел с ума, потому что она посмела опоздать на ужин на пару часов.

– Дело не только во вчера, Кейси. У тебя эмоции бьют фонтаном. То ты просыпаешься с криками после кошмаров, то злишься и не слушаешься. Доктор Энтони поможет тебе контролировать…

– Замолчи, – приказываю я. – Просто замолчи.

Ощущение предательства такое сильное, что у меня подскакивает пульс. Я буквально чувствую, как трясутся мои руки, когда прижимаю ладони к коленям и делаю вдох.

– Вы со Слоан ужасны, – безэмоционально говорю я. – Если я мягкая и эмоций слишком много, то со мной что-то не так. Если я становлюсь жестче и беру эмоции в свои руки, опять со мной что-то не так. – Резкий выдох. – Просто дайте мне быть собой.

Он косится на меня, и на его лице проступает искренняя досада.

– Милая, я пытаюсь. Но ты не похожа сама на себя. Это не ты. Тебя не оставляют после уроков…

– Иногда оставляют, – перебиваю его я. – Иногда мне надоедает, что меня задирают и обзывают суицидальной психичкой, которая утопила машину в озере. Ты правда думаешь, что я неправа?

– Нет, но… – Не договорив, он переводит взгляд обратно на дорогу. – Посмотрим, что скажет доктор Энтони.

* * *

Полчаса спустя доктор Энтони приглашает меня в кабинет. Она принимает на третьем этаже кирпичного здания в Парсоне, втором по величине городе поблизости от Сэндовера. Ближайший к нам клочок цивилизации – это Калден, и там есть маленькая больница и ветеринарная клиника, но в вопросах психиатрии они немного отстают.

Нависнув надо мной, она приглашает меня сесть. В ней чуть меньше двух метров роста, и сложена она, как тростинка, ни одного изгиба. У нее короткие волосы, тронутые сединой.