— Что-то я не припоминаю такой фамилии, — сказала вдруг и бабушка Цедрелла, нахмурившись. — Вы… нет, Слизерин же, о чем я говорю!

— Я полукровка, мадам, — любезно сообщил Том, — и я не англичанин, поэтому вряд ли моя фамилия может быть вам знакома.

— Фамилия-фамилией, а вот физиономия… Кого-то ты мне напоминаешь, юноша! — сказала тетушка Мюриэль.

— Вполне вероятно, мадам, — кивнул он, — мои предки — выходцы из Англии, и вы могли встречать кого-то из них или нашей родни.

— Очень может быть, — проговорила бабушка Цедрелла. — Потому что и мне ваше лицо знакомо, молодой человек.

Миссис Лонгботтом, тоже напряженно вглядывавшаяся в Риддла, вдруг выронила чайную ложечку и переменилась в лице.

«Мерлиновы подштанники! — невольно подумал я. — Она же младше Риддла! Она могла запомнить его старшекурсником! Вряд ли он сильно изменился за пару лет… Эти старые перечницы если и видели его, то уже Волдемортом, а миссис Лонгботтом… Ну всё, нам не жить!»

— Разрешите откланяться, дамы, — произнес Том, от которого явно не укрылось замешательство миссис Лонгботтом. Это что же, он опять все подстроил?! — Меня ждут. Дети… слушайтесь бабушек!

С этими словами он аппарировал, оставив нас переваривать сказанное. Дети, ну надо же! Джинни это явно обозлило…

— Хм… — произнесла бабушка Цедрелла. — Какой учтивый молодой человек! А вы что стоите, дети? Присаживайтесь!

— Да, Ликки, принеси им стулья и приборы, — опомнилась миссис Лонгботтом.

Честно говоря, я не понимал, что тут затевается и почему нас усаживают за стол, не дав даже умыться и переодеться с дороги. Видимо, о том же подумала Джинни, потому что сказала голоском благонравной девочки:

— Простите, а не могли бы мы пойти переодеться с дороги? Все-таки столько часов в поезде…

— Верно, — кивнула миссис Лонгботтом, — идите.

— Да не копайтесь! — скрипнула тетушка Мюриэль.

Быстренько приведя себя в порядок — по пути мы успели переброситься паой слов, но, как я и думал, никто ничего не понимал, но все одинаково хотели придушить Тома, — мы вернулись и расселись за столом. Больше всех повезло Джинни — она ловко заняла место между миссис Лонгботтом и бабушкой Цедреллой. Я же оказался между нею и тетушкой Мюриэль, а Невилл — между тетушкой Мюриэль и собственной бабушкой.

— Ишь ты, как выросли, — произнесла тетушка, разглядывая нас в лорнет. — Поди, не напасешься на них, и одежда, небось, будто горит… А юбка могла бы быть и подлиннее, в мое время коленками светить было неприлично!

Миссис Лонгботтом с бабушкой Цедреллой переглянулись и вздохнули. Видимо, они не разделяли мнения тетушки Мюриэль, но спорить с нею — себе дороже. Ей же целых сто четыре года, подумать только! Авторитет ископаемый… Хотя Дамблдор старше, если не ошибаюсь, а он еще какой авторитет для магического мира!

Так или иначе, мы скромно помалкивали.

— И как успехи в школе? — успела бабушка Цедрелла вклиниться в монолог тетушки. Она явно не знала, как с нами обращаться и чувствовала себя неловко.

— У Джиневры одни «превосходно» по всем предметам, бабушка, — ответил я, — у меня тоже.

— Невилл? — строго спросила миссис Лонгботтом. — Ты чем порадуешь?

— У меня только по полетам «удовлетворительно», — грустно ответил он.