Но все же ему нужно было хоть на миг оказаться вне поля зрения врагов. И этот желанный миг настал вовремя.

Впереди уже видна была «Хмельная лоза». За один дом от трактира Чейн нырнул в просвет между зданиями и оказался в проулке, который проходил как раз за «Хмельной лозой». Наконец Чейн оказался на задах трактира. Вой Мальца стал громче — погоня приближалась. Чейн вскарабкался по стене, цепляясь ногтями за трещины в камнях и щели между досками. Он мог лишь надеяться, что сумеет без лишнего шума высадить окно.

Когда он добрался до второго этажа, окно распахнулось, и рука, высунувшаяся оттуда, ухватила его за шиворот. Вельстил рывком дернул Чейна к себе, и тот, перекатившись через подоконник, ввалился в комнату. И стремительно развернулся, услышав, как позади него со стуком захлопнулось окно.

Вельстил присел на корточки рядом с Чейном, стиснул сильными пальцами его плечо. Они замерли, прислушиваясь. Вельстил поднял руку — на пальце красовалось «кольцо пустоты». Его чары скроют их обоих и от сверхъестественного чутья пса и дампира, и даже от Лисилова амулета.

Собачий вой оборвался. Снаружи, из проулка, донеслось разочарованное рычание. Вельстил выразительно прижал палец к плотно сомкнутым губам.

Чейн нахмурился. Ему не нужно было напоминать о том, что надо хранить молчание.

Его неприятно удивило то, какое облегчение испытал он при мысли, что так хорошо защищен от врага. Эта же мысль вызвала у Чейна легкое презрение к себе. Как же недостает ему прежнего неистового восторга, который рождала охота!

Зато нынче ночью, когда Чейн наблюдал в проулке за рыдавшим аристократом, его воображение наконец сумело воссоздать образ, которого так недоставало в памяти.

Образ Винн, рыдающей над его обезглавленным телом.

* * *

Малец едва не лопнул от злости, когда вампир вдруг исчез. Нет, он по-прежнему чуял, в какую сторону тот направился, и в неистовстве метался по проулку. След обрывался у задней стены трактира, но это была полная бессмыслица. Если бы вампир пробрался в здание, Малец все равно ощущал бы его присутствие — как ноющую рану в духовном слое мира.

Разочарование было еще одной малоприятной привилегией жизни во плоти, и с годами Мальцу все труднее становилось терпеливо сносить крушение своих планов. Он зарычал сквозь оскаленные зубы, пытаясь избавиться от мерзкого привкуса поражения, но привкус никуда не делся, и пес, раздраженно кружа по проулку, тем явственней ощущал его горечь.

Быть может, его сородичи, стихийные духи, были не так уж и неправы в своих обвинениях. Жизнь во плоти и вправду изменила его.

— Ты потерял след? — спросил Лисил, тяжело дыша. Малец гавкнул дважды, что означало «нет», затем трижды рокочуще рыкнул, выражая неуверенность. И поднял взгляд на Магьер, гадая, по-прежнему ли она ощущает присутствие вампира.

Глаза Магьер были непроглядно черны, на мертвенно-бледных щеках блестели слезы. С каждым вдохом и выдохом воздух со свистом вырывался сквозь ее стиснутые зубы, и Малец отчетливо разглядел у нее удлинившиеся клыки. Магьер дрожала, напрягая все силы, чтобы вернуть самообладание.

Малец осторожно подобрался к ней, заняв такую позицию, чтобы вмешаться, если ей вдруг вздумается напасть на Лисила.

— Ты что-нибудь чуешь? — спросил полуэльф.

Малец мельком глянул в его сторону, но Лисил смотрел не на него. Лицо его окаменело от тревоги, и он даже не заметил взгляда собаки. Тогда Малец быстро оглянулся на Магьер — и, не сдержавшись, тихо зарычал.

Она злобно глянула на Лисила, дыша глубоко и часто — не от усталости, а от странного жара, который, казалось, жег ее изнутри. Малец услышал, как за его спиной Лисил сделал шаг вперед, к Магьер. Пес пружинно напрягся, готовый, если понадобится, сбить ее с ног.

— Магьер, — позвал вполголоса Лисил.