Пес попятился с ничего не выражающим видом.

— Знаешь, — прошептала Винн, — а ведь волшебное зрение осталось... осталось при мне. Всего лишь минуту-другую назад я видела тебя таким же, как той ночью в Древинке.

Малец ничего не ответил, но во взгляде его прозрачных глаз, устремленном на Винн, промелькнула тень грусти. То, что с ней случилось, поняла Винн, случилось помимо воли, по ошибке, и это обстоятельство немало тревожило Мальца. И все же сегодня у нее с души свалился тяжеленный камень. Теперь она точно знала, что услышала тогда на границе... и, не раздумывая, протянула руки к Мальцу.

— Я не хотела... правда, я же не знала! Если хочешь, я никому не скажу обо всем этом ни слова. Обещаю!

Малец придвинулся ближе. Подавшись к Винн, обнюхал ее, как будто хотел удостовериться, что запах у нее остался все тот же.

Потом ее щеку лизнул влажный теплый язык... и Винн крепко, очень крепко обняла пса.

ГЛАВА 6

Магьер дошла до комнаты, в которой Брет поселил ее и Лисила, и с грохотом захлопнула за собой дверь. Винн и Малец благополучно скрылись у себя. Разочарованная и злая, Магьер стояла одна посреди темной спальни.

— «Я знаю, что делаю»! — пробормотала она, передразнивая Лисила. — Да, конечно, и при этом не тонешь с головой в своем прошлом... упрямец ты безмозглый!

Чем больше Магьер узнавала про Брета, тем больше возникало у нее вопросов, а ответов отнюдь не прибавлялось. Все эти вопросы неизменно касались одной темы: Лисил, его родители, замок Дармута. Все они сосредоточивались вокруг Брета. И вот теперь Лисил внизу, в общем зале, один дожидается человека, которого он практически не знает.

Она подошла к ночному столику, чиркнула снизу по столешнице серной спичкой и зажгла стоявший там же, на столике, фонарь со свечой. Накрыв пламя свечи стеклянным колпаком, Магьер уселась на кровать.

Она привыкла встречать любое решение Лисила в штыки — а это ошибка. И ей совсем не хочется сейчас стать еще одной помехой на его пути, толкать его своим упрямством к безрассудным поступкам.

Магьер извлекла из ножен саблю, положила ее на колени. Перегнувшись через изножье кровати, она запустила руку в дорожный сундук и выудила оттуда лоскут мягкой промасленной кожи. В кожу был завернут гладкий кусок базальта, и Магьер принялась чистить и точить саблю.

Она провела пальцами по клинку, от острия до гарды, и взгляд ее, скользнув по рукояти длиной в полторы ладони, упал на странный знак, выгравированный в навершии. Магьер до сих пор не знала, что этот символ обозначает, но этой саблей можно было ранить и даже убить вампира, — и одно это давало пишу для размышлений.

Магьер прервала на время работу и, взявшись за рукоять, подняла перед собой саблю.

Созданное Вельстилом Массингом, ее сводным братом, это оружие побывало в руках трех женщин одного рода. Вначале Магелия, мать Магьер, пыталась этим клинком защититься от ее отца, Бриена Массинга. Потом тетка Бея схватилась за саблю, защищая маленькую Магьер от деревенского старейшины, который рвался бросить «отродье тьмы» в чаще, на поживу диким зверям. И наконец, сама Магьер взяла в руки клинок, чтобы защищать свою жизнь... и жизни тех, кого она любила.

Не такое уж славное наследство, запятнанное кровью и отягченное страданиями... но все же ее наследство. Магьер смотрела на саблю и думала, что сейчас клинок обрел для нее иную ценность. Он уже не просто колдовской артефакт, сотворенный ради цели, которой она не знала и не хотела знать.

Этим оружием приемная мать Магьер, вспыльчивая тетка Бея, спасла ей жизнь.

Магьер вновь положила саблю на колени.

Лисил и его родители никак, никаким образом не могли бежать вместе. Магьер могла лишь гадать, подумали ли об этом Гавриел и Нейна.