При ближайшем знакомстве оказалось, что в ней есть ироническая откровенность, которая вытеснила первоначальное впечатление надменности и отстраненности. Не без раздражения я отметил, что она начинает мне нравиться. Пора бы, напомнил я себе, научиться держать под контролем свою влюбчивую натуру. Я как-никак агент, выполняющий секретное задание, а не зеленый юнец на пикнике. Но вместе с тем я решил, что небольшой инструктаж ей не только не повредит, но может и помочь.

— Одно предложение, — сказал я. — Или, если угодно, предупреждение. Не знаю, как все повернется, но может случиться, что вы окажетесь в ситуации, когда разные люди будут задавать вам разные вопросы. Я повторяю: это лишь мое предположение. Думаю, лучше всего выдать им вариант “родственницы” без узоров.

— А что мне сказать про вас, если спросят? — спокойно осведомилась Изобел.

— Все, что угодно. Все, что вам известно.

— Очень мило с вашей стороны, — рассмеялась она. — Особенно если учесть, что я, по сути дела, не знаю ничего.

— И скажите спасибо. Чем меньше вы знаете — или по крайней мере, чем меньше вы якобы знаете, — тем проще вам будет жить. В качестве образца предлагаю такую легенду: вы прибыли на Гавайи отыскать нового наследника марнеровских миллионов — или миллиона. Ваш муж не знает, что вы здесь, но вы пошли на этот отчаянный шаг, ибо не в силах вынести тиски нищеты, готовые сокрушить вас и Кеннета. Вы надеялись убедить вашего родственника поделиться унаследованным состоянием. Оказалось, что он не прочь пойти на это, выдвинув контрпредложения эротического свойства. То, чего ваш муж не знает, не может его огорчить, а если перефразировать ваши собственные слова, то за четверть миллиона долларов вы готовы провести две недели с самим дьяволом в наиболее горячем месте преисподней. Вот ваша легенда. Придерживайтесь ее и не особенно вдавайтесь в детали.

— Запомнить нетрудно, — кивнула головой Изобел. — Все просто.

— Не занимайтесь самообманом. Когда вас допрашивают, все становится непросто. Главное, не забывайте одно: вы и понятия не имеете, что творится нечто загадочное. Вам известно лишь то, что я грубый тип, который женился на невыносимой сестричке вашего мужа, вкусы которой в смысле мужчин всегда оставляли желать лучшего. Но теперь, к счастью, ее нет в живых, а стало быть, поубавилось и хлопот. Вы и не подозреваете, зачем я мог доставить вас на Мауи — кроме, похоже, желания получить обещанное в более интимной обстановке, чем в Гонолулу. Вы даже немного обидитесь, если кто-то предположит, что у вас могли иметься какие-то высшие соображения. Ясно?

— Иначе говоря, мне предстоит разыгрывать дурочку, — сказала она и, поколебавшись, спросила: — Они способны применить... насилие?

— Могут высечь розгами, — весело сказал я. — Это неплохое лекарство от скуки, герцогиня. Вы, кажется, жаловались, что умираете со скуки.

— Это было так давно, Мэтт, — улыбнулась Изобел. — Но я хочу задать вам один вопрос. Если я продолжу эту игру и сделаю все, что вы мне скажете...

— Вы хотите знать насчет вознаграждения? Ну, я не знаю, как придать этому официальный вид, но если что-то там составите, я охотно подпишу.

В ее глазах вспыхнул сердитый огонек.

— Я имела в виду кое-что другое, Мэтт. Я вовсе не думаю только о деньгах. Я неплохо разбираюсь в мужчинах, — я ошиблась всего один раз — и мне кажется, вы сдержите слово насчет наследства даже без каких-либо письменных обязательств, от которых, впрочем, в суде толку не будет.

— Спасибо, — отозвался я. — Так что же вас гложет?

— Я хочу знать другое: если я выполню все ваши просьбы, не стану ли я изменницей родины? Ведь у меня до сих пор нет никаких доказательств того, на чьей стороне вы играете.