— Почему же ты тогда просто не щелкнешь пальцами и не изгонишь всех потомков из своего замка и из этого города? Тогда бы нам не пришлось продираться по всем этим проклятым подземельям.

— Существо, мы уже старые — моя дорогая сестра и я. Будучи мудрыми, мы не хотим покидать наш дом. Эти… потомки… как ты их называешь, дают нам пищу для наблюдений, а самые маленькие из них ловят сочных мышей, которых наши слуги приносят нам. Моей сестре нравится слушать крики узников, которых пытают в комнатах под нашим домом. Эти крики звучат для нее как музыка. Ей особенно нравится, когда существа создают… новых потомков… из людей. Звуки, которые доносятся до вас в этот момент… — Мааб помедлила, подбирая точное слово. — …они захватывающие и очень интересные. — Сивак грустно покачал головой. — Кроме того, они оставили нас в покое. Я уничтожила горсточку тревоживших меня, а остальные держатся на расстоянии.

— Коридор закончился, — сверкнул глазами драконид. — Нужно вернуться обратно и попробовать пройти другим путем.

— Существо, ты еще и слепое!

Старуха протиснулась между стеной и Грозным Волком, судорожно цеплявшимся за раму зеркала в борьбе с накатывающей болью. Удары ледяного холода чешуйки уже сковывали грудь.

Уже давно не случалось, чтобы приступы повторялись два раза за день.

— Ну почему именно сейчас… — прошипел Дамон.

Чародейка дотронулась до чего-то на стене и поковыляла к сиваку — Рагх прижался спиной к камням и зарычал, когда она проходила мимо. Мааб ощупала камни в конце туннеля, нашла нужный и нажала.

Часть стены отъехала. Старуха вошла внутрь, плотнее кутаясь в траченную молью накидку, и пригласила проходить сестру.

Комнату наполняли тени, расползающиеся до самых отдаленных углов. Мааб сотворила второй светящийся шар.

Вдоль стен тянулись ряды полок. На нижних теснились полуистлевшие книги, костяные трубки, в которых хранились свитки, кипы пергаментов, готовые рассыпаться только от одного прикосновения. Черепа, среди которых имелись и два-три человеческих, служили подставками для книг, находящихся на столе. В центре комнаты на пьедестале стоял череп гигантского минотавра.

Чучела животных располагались на верхних полках. Большой черный ворон с иссохшими крыльями, раскинутыми в стороны, словно бы собирался взлететь. Маленькая рысь держала задушенного кролика в навеки сведенных челюстях. Чучело крупного волка, готового кинуться на жертву, свирепо скалилось.

Отовсюду свисала паутина.

Свежий воздух и аромат цветов, следовавший за женщиной, поглотила тысяча скопившихся здесь других запахов: отсыревших чучел, каких-то смесей, которым ни Дамон, ни драконид не могли найти названия, гниющего дерева и заплесневелых книг. Ножки столов и деревянные подставки поросли мхом. На полу виднелись липкие пятна. По углам вились желто-серые стебли какого-то ползучего растения.

Светящийся шар разгорелся и увеличился. Мааб подбросила его к потолку, и сфера зависла, осветив большую часть лаборатории. Оказалось, что и здесь стены и потолок украшала мозаика. Прямо над головой три мага предлагали сдаться чудовищу с многочисленными щупальцами, изображение которого частично скрывало отвратительное растение.

В центре стояли ряды столов, уставленные чашами, склянками, пузырьками, сосудами странной формы и другой непонятной посудой. Были там и банки, в которых плавали мозги и другие органы. В одной лежала тушка пятнистого поросенка, в другой — голова молодой кендерши. Все предметы покрывал толстый слой пыли. Под некоторыми столами стояли большие морские сундуки, вымазанные грязью. У входа висел щит с эмблемой Легиона Стали и еще два, когда-то принадлежавших Рыцарям Тьмы.