Мааб возмущенно затрясла головой:

— Молодой человек, мне жаль тебя! Так мало прожить на свете и так глубоко погрузиться в пучину безумия! Как ты можешь наслаждаться жизнью в таком состоянии? Действительно, я вижу, ты полностью потерял разум. — Она подняла костлявый палец и погрозила Дамону. — Мы с сестрой можем избавить тебя от чешуек и от безумия. Для нас это проще простого. Хотя, предположительно, безумие лечится труднее. Возможно, мы и не сможем исцелить тебя. — Старуха скрестила руки, не отрываясь от зеркала. — Но сегодня мы не можем тебе помочь, раз моя сестра отказывается выходить из комнаты. Она очень упрямая. Она всегда такой была. А с возрастом стала еще упрямее. Приходи завтра или послезавтра. Попробуем уговорить ее.

Дамон закрыл глаза, глубоко вздохнул, шагнул к зеркалу и поднял кулак, чтобы разбить ненавистное стекло, но тут же застыл, не в силах пошевелиться.

— Не смей угрожать сестре, — предупредила чародейка. — Иначе придется убить тебя. Это сразу решит твои проблемы с чешуйками, так ведь?

Грозный Волк почувствовал тяжесть в груди, словно из комнаты выкачали весь воздух, волны головокружения захлестнули его. Но мгновение спустя чары развеялись; бывший рыцарь опустил руку и потер горло, судорожно вздыхая.

— Так-то лучше, — заметила Мааб. — Итак, приходи завтра, и мы посмотрим, захочет ли сестра пойти куда-нибудь.

— Нет! — Дамон повернулся и встал прямо напротив старухи. — Я не приду завтра, мне твоя помощь нужна сейчас.

— Тогда извини, — пожала плечами чародейка.

Грозный Волк почувствовал новый приступ слабости.

— Пойдем отсюда, — торопил сивак. «Что я здесь делаю?» — подумал Дамон.

— Моя сестра не так могущественна, как я, но она незаменима в лаборатории. Я не смогу помочь тебе без нее. Кроме того, ты дурно воспитан и, возможно, я не захочу помогать тебе вовсе.

Бывший рыцарь почесал в затылке: «А что если она и вправду настолько могущественна, что сможет помочь?»

— Могу я попробовать уговорить твою сестру пойти с нами? Я иногда способен хорошо убеждать, — сказал он.

Медленно, чтобы не напугать старуху, Дамон приблизился к стене и осторожно снял зеркало, затем выставил его перед собой, так чтобы Мааб могла видеть свое отражение, и попятился к двери.

— Дорогая сестра, как плохо, что этот сумасшедший молодой человек не пришел раньше и не уговорил тебя выйти из комнаты. Я была не против совершить прогулку и раньше.

Все трое пошли обратно по коридору. Рагх впереди, Дамон, держащий зеркало, — рядом со старухой.

— Надеюсь, я не выгляжу законченным глупцом, — шептал Грозный Волк, подозревая, что чародейка плоховато слышит.

Вскоре они оказались у подножия узкой лестницы. Драконид снова ободрал шкуру, пробираясь по узким проходам.

— Моя сестра думает, что тебе следовало бы быть внимательнее, — сказала Мааб сиваку. — Не то чтобы мы не могли помочь, — наставительно подняла она палец. — Но мы не лечим никого из твоего племени.

— Что бы я сделал с удовольствием, так это убил бы Нуру Змеедеву, когда она появится в этом городе, — прошипел Рагх.

— Нам не нравится твое животное, молодой человек. Моя сестра думает, что тебе лучше оставить его снаружи, чтобы оно не запачкало пол.

Подойдя к чулану, где Дамон с драконидом прятались раньше, чародейка настояла на том, чтобы остановиться и одеться теплее.

— Там, глубоко внизу, холодно и сыро, — пояснила она.