— Нэт? Нэт это?

Дамон обернулся и увидел молодого широкоплечего мужчину, стоящего в дверном проеме.

— Извини. Ты не Нэт.

Волосы юноши, коротко и неровно подрезанные, цвета сухой травы, слиплись от грязи. Сам он выглядел ненамного чище и распространял вокруг крепкий запах пота.

— Кто ты?

— Я друг Нэта, — солгал Грозный Волк и шагнул к молодому человеку, с удивлением отметив, что тот ничуть не встревожен. Приблизившись на расстояние вытянутой руки, он ринулся вперед, схватил юношу за плечо, развернул и зажал ладонью рот, прежде чем тот успел закричать. Повалив противника на пол, Дамон заломил ему руку за спину, заранее пресекая попытки к бегству.

— Я хочу кое-что узнать, — прошипел Грозный Волк в ухо пленнику. — Расскажешь — и останешься в живых. Только тихо. — Он подождал, пока юноша не кивнет, и только тогда медленно убрал руку. — Сколько всего потомков в деревне?

— Д-двадцать… может быть, двадцать четыре, — запинаясь ответил пленник. — Иногда бывает больше. Я никогда не считаю их, если только не моя очередь разносить тарелки. Они то уходят, то приходят.

— А сейчас сколько?

— Меньше чем обычно. Некоторые пошли на охоту.

Дамон поджал губы:

— Они вынуждают вас обслуживать их. Вы — рабы.

Молодой человек помотал головой:

— Нет, совсем нет. Нас никто не вынуждает. Мы…

— Значит, это магия. Вас околдовали, — прорычал Дамон, сильнее вывернул юноше руку, заставляя того повернуться, и приставил соламнийский меч к его горлу. — Кто это сделал? Кто вынудил вас обслуживать потомков?

Пленник опять помотал головой:

— Н-никто. Правда никто. Мы помогаем им добровольно. Это наш выбор.

— Но почему? Почему вы так поступаете?

— Так безопаснее. В этой деревне и в других тоже. Если мы прислуживаем потомкам, можно не беспокоиться о том, чтобы нас тоже не превратили в таких, как они. И ведь кто-то же должен это делать.

Юноша весь покрылся испариной, не столько от жары, сколько от страха перед Дамоном, и не сводил глаз с меча.

Грозный Волк недоверчиво сузил глаза.

— Это лучше, чем работать на серебряных копях черной драконицы, — добавил молодой человек. — И лучше, чем умереть. Эта земля принадлежит Сабл, а потомки — ее детища.

— А вы — овцы. Жалкие трусливые овцы.

— На самом деле это не так уж и плохо. Ты увидишь. Потомки поймают тебя и позволят служивать их.

— Или посадят в загон, если я откажусь.

Пленник тряхнул грязными волосами:

— Нет. Ты человек, а людей они туда не сажают.

— Почему? Что они собираются сделать с другими?

Молодой человек демонстративно сжал губы и сложил руки на груди.

— Почему? — повторил Дамон, громче, чем ему хотелось бы. — Почему потомкам продают существ других рас?

— Это не твое дело, — ответил тот, наконец. — В действительности…

Молниеносным движением, так что пленник не успел ничего сообразить, Грозный Волк занес меч и ударил юношу навершием эфеса в висок, оглушая его.

— Надо было убить тебя… — яростно прошипел Дамон.

Он оттащил бесчувственное тело подальше от входа, связал его тряпками, затолкал в рот край плаща, после чего покинул хижину тем же путем, каким проник в нее.

Теперь ему пришлось пересечь более тридцати футов открытого пространства.