— Где ты все это прятала?

— В своей волшебной сумке, — Соррель похлопала по видавшей виды матерчатой котомке, с которой не расставалась. — А теперь идем.

Убрав волосы под шляпу и закутавшись в шаль, Элисса почувствовала что-то вроде облегчения. Ее платье цвета одуванчиков действительно слишком бросалось в глаза. Какое-то время она еще высматривала в толпе жуткое лицо Гота, но потом позволила себе немного успокоиться и даже перекинулась парой слов с соседями, которые обсуждали представление.

Похоже, гроза миновала, подумала Соррель. Они в толпе, их трудно узнать… И тут прямо у нее за спиной кто-то завопил:

— Пожар!

У травницы оборвалось сердце. Обернувшись, она увидела, как пламя лижет полотно шагах в десяти от нее. Крик подхватила добрая сотня голосов, люди в ужасе заметались и бросились кто куда, сбивая друг друга с ног. Южный выход уже полыхал. Элиссу толкнули, ее пальцы выскользнули из руки Соррели, и девушка исчезла в толпе.

«Возвращайся на постоялый двор!» — вот и все, что успела крикнуть ей Соррель. Паника передалась и ей. Кажется, Элиссу понесло прочь от города… Люди вокруг думали только о спасении. Пламя стремительно ползло к куполу, где-то недалеко истошно ревели охваченные ужасом животные. Потом Соррель увидела, как какую-то крошечную девочку сбили с ног, попыталась ее поднять, но сама упала, когда их обеих толкнули еще раз. Потом наступили на нее…

«Да хранит тебя Свет, Элисса».

Это было последнее, о чем Соррель успела подумать. Что-то ударило ее по голове, и она провалилась во мрак.

Медленно, словно ощупью, Соррель выбиралась из небытия.

Некоторое время она оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, куда попала. Чье-то лицо склонилось над ней, во взгляде была тревога. Соррели потребовалась пара мгновений, чтобы узнать Саксена Фокса.

— Добро пожаловать назад, — мягко произнес он. От улыбки, которая сияла на его лице, не осталось и следа. Женщина быстро села — насколько позволяли старые кости, — и поморщилась от боли.

— Успокойтесь, сударыня. Меня зовут Саксен Фокс, я из цирка Зорроса… Вернее, того, что от него осталось.

— Я знаю, — прохрипела Соррель. — Где моя внучка?

— Я надеялся, что вы мне это скажете. Соррель осторожно покачала головой.

— Мы потеряли друг друга, когда толпа начала разбегаться. Что случилось?

Циркач вздохнул.

— Думаете, я знаю? Только что мы закончили представление и раскланивались, а в следующий миг шатер уже полыхал.

И он то ли пожал, то ли передернул плечами. Этот жест был принят лишь у одного народа королевства. Высокий рост, золотые волосы, фиолетовые глаза… А выговор, выдающий провинциала, развеял последние сомнения.

— Вы из клуков, — сказала она, и на лице акробата появилось выражение оскорбленной гордости.

— Конечно! Где вы еще видели столь красивый народ? Шутка получилась неважной. Саксену было явно не до веселья.

— Вообще-то, у нас не осталось почти ничего. Больше половины зверей погибло. От главного шатра — один пепел… Хорошо, хоть повозки уцелели. Маленькая милость богов… Да, и еще мы потеряли шестерых человек.

Он замолчал, когда Грета — одна из участниц представления — принесла поднос с чашками.

— Вот, выпейте это,- в голосе женщины слышалось раздражение. Но чего ожидать в подобных обстоятельствах?

— Что это? — спросила она, взяв чашку.

— То, что вас успокоит, — бросила Грета и, резко развернувшись, ушла.

Соррель огляделась. Вокруг, прямо на земле, сидели и лежали люди. Некоторые пребывали в глубоком обмороке, другие казались оглушенными. Потом она заметила мертвого бранго — его некогда прекрасное тело обгорело и было изуродовано до неузнаваемости.