Соррель не ответила и сунула ей глиняные миски.

— Саксен к нам присоединится?

— Нет, он ужинает с семьей, — ответила Элисса, разливая похлебку по мискам и вручая одну Соррели.

— Кстати, та женщина ревнует его к тебе. Элисса кивнула.

— Да, я знаю, — ответила она очень тихо. — Я слышала, она говорит о нас с ним всякие гадости. Он очень добр с ней и с мальчиками, заботится о них, с тех пор как его брат погиб. Но она умеет испортить человеку жизнь.

Девушка замолчала. Кажется, оживает, подумала Соррель. Начинает говорить о своих переживаниях — а какой скрытной была раньше? Ни слова о том, что на душе. Может быть, сейчас…

— Знаешь, когда ты болела, — осторожно начала Соррель, — а я целыми днями сидела рядом с тобой в фургоне, ты часто бредила… и все твердила одно имя. Все время одно и то же.

— Правда? — Элисса улыбнулась, словно услышала что-то забавное, и макнула кусочек хлеба в подливку.

— М-м-м… да. Ты звала какого-то Тора. И все время просила его поговорить с тобой.

Девушка насторожилась.

— Не припомню.

Но от Соррели было так просто не отделаться.

— А кто такой этот Тор? — небрежно спросила она, делая вид, что куда больше занята содержимым своей миски, чем ответом.

— Мой знакомый.

— Ты по нему скучаешь, моя девочка?

На этот раз Элисса долго молчала, прежде чем ответить.

— Только он никогда не узнает.

— Расскажешь мне о нем?

— Как-нибудь расскажу.

Элисса подняла свои огромные глаза, чтобы встретиться взглядом с Соррелью. Обеим вдруг стало неловко.

Саксен появился как нельзя более кстати. Он достал из кармана фляжку, приложился, затем передал ее травнице. Соррель замялась, но решилась глотнуть. После этого клук присел у костра, и они завели разговор — вполголоса, чтобы никого не разбудить. Спускалась ночь, лагерь готовился ко сну.

— Зоррос направляется в Ардейран — это самый север Королевства. Так что нам придется расстаться в Беббертоне, недалеко от Илдагарта. Время от времени мы будем останавливаться и давать представления — там, где Зоррос сочтет безопасным. Нам нужно зарабатывать деньги, чтобы покупать еду и корм для животных. Сейчас нам не до жиру, быть бы живу.

Элисса уселась поудобнее, чтобы насладиться теплом костра. Ночи становились все холоднее.

— А мы с Соррелью можем чем-нибудь помочь? — спросила она. — Мы тоже хотим внести лепту в общий котел.

— Я думал об этом. Мы можем научить вас кое-каким трюкам. Я как раз ставлю с мальчиками новый номер. Нас трое, нужен кто-то четвертый. Мейз пока это не под силу — она слишком мала. А ты… думаю, если ты несколько дней позанимаешься, у тебя получится.

Не дожидаясь ответа, он быстро посмотрел на Соррель.

— Вы можете готовить для нас снадобья. Может быть, научите кого-нибудь из наших девушек, как справляться с легкими недугами. Я уверен: Зоррос это оценит.

Соррель пожала плечами.

— Это самое меньшее, что я могу сделать. Но стоит ли Элиссе участвовать в представлениях, Саксен? Я в этом не уверена.

Ничего себе! О ней говорят, точно о ребенке… нет, хуже того: так, словно ее здесь нет!

— Я уверена, что надо, Соррель, — объявила девушка. — С этими людьми я в безопасности и должна непременно их отблагодарить. Я смогу. Саксен будет рядом, так что мне не будет страшно.

Элисса ликовала. В затеях Саксена нашлось место и для нее.

— А что же скажет Грета? — на всякий случай спросила она.

— У нее нет выбора, — ровным голосом ответил клук. — Ну что, славно.