— И ты просто сделал все, как она сказала?

— А с какой стати мне поступать иначе? К тому же мне было просто некуда податься, Элисса. Смотри сама: Грета только что овдовела, у нее на руках пятеро маленьких детей. Я — виновник смерти Льюта. Без меня они не смогут выступать. Вообще-то, нам все равно пришлось на время отказаться от выступлений, но мы не сдавались. Особенно старались мальчики. Так что через год- может, чуть больше- мы снова гремели на весь Таллинор. На самом деле, наши номера стали даже лучше. Теперь мы стараемся, чтобы было поменьше риска и побольше блеска, а зрители это любят.

— Продолжай, — попросила Элисса.

— Это продолжалось несколько лет. Мы ездили по всему Королевству, давали представления… и становились семьей. Я заменил детям отца…

— Но так и не стал мужем Грете?

Это говорила ревность. Ненавистная ревность.

— Ну… — Саксен смущенно улыбнулся и почесал подбородок. — Один раз было. Но я понял, что это неправильно.

Элисса почувствовала прилив ярости. Значит, все верно. Грета бесится не только из-за двух лишних ртов.

— Мы решили просто жить рядом и не притворяться, — поспешно заговорил Саксен. — Я восхищаюсь Гретой, уважаю ее, люблю детей. Это — правильно. Семья моего брата — моя семья.

— Ладно, Саксен, переходи к самому главному. Я больше не хочу слушать, с кем ты спал, а с кем нет.

— Правда?- Саксен хитро прищурился, в его глазах снова появился блеск.

— Правда, правда! Рассказывай, или давай помолчим.

— Тогда… — брови клука сошлись к переносице… — я пропускаю все, что случилось до представления в Фрэгглшеме. Вернее… Ну, в общем, мы были еще в пути. Я снова стал видеть сны, причем каждой ночью, а не время от времени. Ты должна понять: я никогда не видел эту женщину, но она сопровождает меня еще с тех пор, когда я был мальчишкой. И я знаю, что ей лучше доверять.

Он повернулся и пристально посмотрел Элиссе в глаза. От этого взгляда ей показалось, что волосы на затылке начинают топорщиться.

— Ее зовут Лисс. С первого своего появления она постоянно твердит, что я должен найти какую-то девушку. Но это продолжалось так долго, что я просто перестал обращать внимание на ее слова. Она говорила, что от этой девушки чуть ли не зависит будущее Таллинора. Но я этого никогда не понимал.

Замолчи. Не говори больше ни слова, ни звука, давай вообще прекратим этот разговор. Очарование пропало, Элиссу охватил страх. Но Саксен продолжал говорить. Фургон мягко покачивался, словно плыл в ночи.

Мы уже подъезжали к Фрэгглшемскому Долу, когда Лисс снова явилась мне. Но на этот раз сон был куда более ярким — это самое подходящее слово. А еще мне приснилась ты, Элисса. Лисс сказала, что наша встреча уже близко, и именно к ней я шел всю жизнь.

— Хватит, Саксен! Ничего больше не говори. Я не хочу это слышать.

Элисса отшатнулась, словно собиралась выпрыгнуть из фургона. И тут Саксен схватил ее за руку, и его голос снова зазвучал у нее в голове.

«Ты выслушаешь, потому что должна выслушать. И не смей отворачиваться от своей судьбы. Я не стал от своей отворачиваться».

«Не надо меня пугать! И ты говоришь, что любишь меня!»

«Я на самом деле люблю тебя, Элисса. И ты должна мне доверять».

Девушка вздохнула и поерзала на деревянной скамеечке, устраиваясь поудобнее.

«Осталось немного», — успокоил ее Саксен, снова поднимая поводья. Это было лишним: его лошадь сама бежала за идущим впереди фургоном, а следом трусил Кетай.