— Чего ему стоит отменить закон, который позволяет мерзавцам вроде Гота вытворять все, что заблагорассудится? — продолжала она. — Почему они могут искалечить или убить человека только за то, что он отличается от других? Эти люди даже не могут получить убежища!

Элисса заметила, что стоящие вокруг люди поддерживают ее, и продолжала:

— Только представь: вдруг какому-нибудь Готу придет в голову, что человек не может ходить по канату! А если ходит, то это волшебство! В лучшем случае, он добьется того, чтобы вашу труппу разогнали, а в худшем — прикажет всех вас перерезать. Скажи, разве хороший король такое допустит?

Хватит, надо остановиться. Элисса поняла это раньше, чем Соррель, которая стояла рядом, коснулась ее руки. К вящему облегчению, Саксен решил пойти на попятный.

— Конечно, ты права. Я тоже не понимаю, зачем нужен этот закон.

«Будем надеяться, что после смерти Гота его шайку распустят», — добавил он мысленно.

«Тогда я тоже скажу, что наш король — славный человек, — Элисса улыбнулась, показывая, что не злится, но не могла удержаться и добавила: — а до тех пор я его презираю».

Настроение у нее было хуже некуда. Момент, которого она так боялась, наступил. Надо прощаться с цирком, который несколько месяцев был ей домом, с Саксеном… а она не знает, как это сделать. Соррель сказала, что расставание состоится этим утром. Их цель — Карембош, всего полдня пешком от Илдагарта… целая вечность. Элисса знала: даже если цирк будет выступать в городе несколько недель, они с Саксеном больше не увидятся.

— Ну, девочка моя, — деловито сказала Соррель, прерывая поток ее грустных размышлений, — нам пора. Долгие проводы — лишние слезы.

Соррель огляделась, разом одарив всех улыбкой, и начала прощаться. Обнимала одних — тех, кого узнала ближе, благодарила за доброту других… Элиссе стало дурно. Держась изо всех сил, она пыталась следовать ее примеру. Их пожитки уже навьючили на Кетая. Ослик прядал ушами, словно отмахиваясь от шума и запахов Беббертона.

Однако люди, словно ничего не замечая, тепло обнимали девушку, а Церис наконец-то набрался смелости и чмокнул ее в щеку. Саксена видно не было, но Элисса знала и так: он стоит где-то в задних рядах, рядом с Гретой, и широко улыбается. Его голос то и дело звучал у нее в голове, подбадривая, убеждая не трусить.

Наконец, очередь дошла и до семейства Фоксов. Они стояли тихо и лишь переглядывались, словно не зная, что сказать. Элисса отвела глаза. Если она встретится взглядом с Саксеном…

— До свидания, Орис.

Она крепко прижала к себе мальчика. Милт шагнул к ней, наклонился, чтобы обнять ее первым, и Элисса, повинуясь какому-то странному зову, поцеловала его в щеку.

— Спасибо за доброту, Милт.

Удивительно, но этот поцелуй оказался для нее куда большей неожиданностью, чем для Милта. А ведь он буквально ооготворил ее… Милт робко улыбнулся.

Младшие радостно визжали, когда Соррель и Элисса обнимали их. Грете досталось много теплых слов- если бы не ее доброта, когда им некуда было преклонить голову…

Наследок Элисса тепло обняла женщину. Она ожидала чего угодно. И снова неожиданность: во время этого прощания Грета держалась чопорно, что было на нее не похоже.

Они попрощались со всеми. Кроме одного человека.

Деваться было некуда. Элисса подняла глаза и встретилась взглядом с Саксеном. Как бы ей хотелось возненавидеть эту широкую улыбку, эту бесчувственность! Он же знает, чего ей стоит это прощание! Так пусть ничего не говорит, хотя бы мысленно, подумала Элисса, опуская перед ним воображаемую шторку.

Соррель поспешила заполнить паузу.

— Саксен, ты наш спаситель. Мы с Элиссой…

— Не надо, — он поднял ладонь, прерывая ее.