«Возможно, вы хотите поесть,- вежливо заговорила волчица, указав взглядом на угощение, разложенное на листьях. — А затем мы должны продолжать путь. Это последний день, когда мы путешествуем вместе. Сегодня вечером мы придем в Илдагарт».

Глава 19

Ксантия

Покидая трапезную Академии, Элисса обогнала Ксантию. Во время обеда здесь всегда становилось слишком шумно, так что лучше было уединиться в библиотеке.

— Возвращаешься в свой склеп, Элисса? Подальше от солнышка?

Девушка обернулась. Во имя Света, как ей это надоело! Ксантия и ее сообщницы снова взялись ее дразнить… Как же, дело к обеду, а день еще не испорчен!

Элисса до сих пор не могла понять, когда и из-за чего их дружбе пришел конец. Все говорили, что они словно созданы под пару друг другу: Элисса — сдержанная, зеленоглазая, золотоволосая… и Ксантия — порывистая, смуглая, с волосами цвета воронова крыла. Обе выросли настоящими красавицами. Но их дружба исчезла вместе с той угловатостью, которая отличает девочек-подростков от взрослых женщин.

Они были ровесницами. Пять лет назад, когда Элисса столь впечатляющим образом появилась в стенах Академии, У Ксантии не было ни одной подруги. Озлобленная, одинокая, она тяжело сходилась со сверстницами и выплескивала обиду во вспышках гнева. В то осеннее утро большинство женщин покинули Академию и гуляли по Илдагарту. По уставу, раз в месяц, в восьмерик, на восьмой день от новолуния — послушницам позволялось съездить в город за покупками, и мало кто отказывался от такой возможности. Однако Ксантию приглашали редко: ее нрав был слишком известен. Девущед хотели насладиться свободой и знали, что она непременно испортит им удовольствие. А бродить по рынкам в одиночестве пока другие веселятся… Вот почему Ксантия предпочитала оставаться в Карембоше.

И вот почему в тот день она одной из первых услышала шум и первой поднялась на крышу. Там уже стояла незнакомая старушка, которая пару часов назад заходила к Старейшине Айрис. Незнакомка была встревожена и сбивчиво рассказывала что-то про свою внучку Элиссу, которая осталась за стенами Академии и попала в ловушку.

Остальные женщины прибежали слишком поздно, чтобы увести Ксантию и помешать ей увидеть отвратительную сцену, которая разыгралась у ворот. Юная послушница видела, как инквизиторы и их урод-предводитель, не обращая внимания на яростную брань незнакомки, издеваются над беспомощным пленником. Позже Ксантия узнала, что несчастного звали Саксен Фокс и он был акробатом знаменитого цирка Зорроса. Вместе со старушкой и ее внучкой Саксен бежал от инквизиторов и сопровождал женщин в Карембош.

За годы, проведенные в Академии, Ксантия не раз слышала упреки в равнодушии, а некоторые даже называли ее бессердечной — правда, обычно это говорилось за глаза. На самом деле она ненавидела свою жизнь. Как в тюрьме: каждый день одно и то же, ничего не меняется, ничего не происходит… Поэтому она с каким-то нездоровым оживлением следила, как пытают Саксена. Она отметила, что циркач почти не издавал звуков и лишь изредка глухо рычал, как зверь. Потом у нее на глазах застрелили двух мальчиков, которые появились во дворе. Ксантия еще долго помнила их странные улыбки, которые явно были вызваны не только удивлением… хотя прыжок Элиссы казался настоящим чудом. Эти улыбки словно приклеились к их мертвым лицам — Ксантия видела это, когда тела перенесли во двор Академии.

Старейшины и послушницы еще долго не могли оправиться от потрясения. Но хуже всего пришлось Элиссе. Шли недели, а она все сидела неподвижно, глядя прямо перед собой остекленевшими глазами, не слышала, когда с ней разговаривали, не обращала внимания на прикосновения. Она не могла даже есть: приходилось заталкивать ей в рот бульон и жидкую кашку. Ксантия, очарованная незнакомцами, не сомневалась: Элисса осталась жива лишь благодаря стараниям Соррели — той самой старушки, которую поначалу сочли ее бабушкой.