— Ты играешь с огнем и знаешь это. Зачем мучиться из-за того, чем тебе никогда не позволят насладиться?

Ксантия сделала вид, что пропустила замечание мимо ушей. Она улыбнулась своим подружкам, и Элисса словно увидела прежнюю, некогда обожаемую Ксантию.

— Обычно к нам присылают старого лекаря, из которого уже песочек сыпется. Но я знаю, что на этот раз приедет не он. Я выясняла. Так что… Только представь: молодой, высокий, красивый до безумия… Ах! — Ксантия закатила глаза.

— Или толстый коротышка, которому хорошо за тридцати — фыркнула одна из послушниц. — У которого одышка и изо рта плохо пахнет.

На этот раз Элисса не выдержала и улыбнулась. В любом случае, надо уходить. Если Ксантия решила ее задеть, то непременно добьется своего. Так что лучше не дожидаться.

Ксантия трагически скрестила руки на груди.

— О нет. Только не в этот раз. Я отказываюсь в это верить.

— А о чем вообще разговор? — спросила другая девушка.

— Да о том, что нам всего раз в десять лет выпадает возможность потанцевать с мужчинами, глупенькая! На время празднеств мы получаем послабление! А наша Элисса…

«Ну вот, начинается».

— … такая красотка, что перед ней никто не сможет устоять. Элисса с презрением посмотрела на Ксантию.

— Думай побольше о работе, а о мужчинах поменьше. Или ты забыла, кто мы такие?

Она тут же пожалела о том, что сказала.

— Как я могу об этом забыть, Элисса? Мне жаль, что меня вообще сюда привезли. Лучше бы я попытала счастья и померилась силами с Инквизитором Готом!

Элисса всегда следила за своим лицом. Но сейчас Ксантия увидела, как оно становится ледяным — прежде, чем ее золотоволосая подруга развернулась и скрылась в коридоре. Ксантия пожала плечами. Отлично. Ей все-таки удалось поддеть эту гордячку.

У Ксантии были все основания считать себя пленницей. Она не боялась Гота, хотя знала, что сделали инквизиторы с ее собственной матерью, которая была Чувствующей. Найти бы этих деревенских доброхотов, которые передали ее, Ксантию, в руки Старейшин Академии… Ох, она соберет все крохи своих сил и разделается с ними! Этот гнев до сих пор кипел в ее сердце. Здесь, в Академии, все было ненавистно — и эти показное благочестие, и строгие порядки, и отношение к мужчинам, противное человеческой природе… и прежде всего — невозможность пользоваться своим даром. В отличие от большинства женщин Ксантия оказалась в Карембоше не по доброй воле. Девушка знала, что гораздо сильнее матера и будь у нее выбор, предпочла бы свободу.

Она коснулась архалитового диска, который блестел у нее на переносице. Только бы от него избавиться… Но как? Ксантия постоянно ломала над этим голову, но все без толку. Чего она только не пробовала! Порой она, как маленькая девочка яростно, до крови раздирала кожу ногтями, пытаясь содрать ненавистный камень. И каждый раз Старейшины торжественно напоминали ей, что архалит прикрепляется лишь ко лбу Чувствующих и остается там навечно.

— Нет в Королевстве ни грубой силы, ни волшебства, что поможет снять этот камень, дитя мое, — твердила Старейшина Айрис. — Считай его частью себя.

Но Ксантия не могла так считать. Она не желала быть послушницей, и со временем это превратилось в навязчивую идею.

Однако двенадцать месяцев назад умерла Хелен, и вскоре весь монастырь узнал, что новую Старейшину выберут из числа старших послушниц. Ксантия не верила своим ушам. Она провела в Академии семнадцать зим, и ни разу за это время здесь не выбирали Старейшин. Да, это ее шанс. Наконец-то она сможет сбросить оковы. Наконец-то сможет добиться хоть какого-то подобия свободы, положения, власти… А может быть, даже права путешествовать по Королевству.

Ксантия грезила наяву. Она- Главная Старейшина… Да, вот к чему стоит стремиться.