— … А эта любезная девушка — Ксантия — проходила мимо и очень вежливо меня приветствовала. Как я понимаю, она собиралась сразу идти за вами, а я задержал ее своими расспросами о местных красотах…

Он обвел рукой зал и под прикрытием этого жеста незаметно подмигнул Ксантии.

Девушка заставила себя дышать ровно. Только бы ничего не испортить… Но он подмигнул! Она его обожала.

— … Может быть, Ксантии позволят показать мне Академию и ее окрестности, пока я нахожусь здесь? Я имею в виду — то, что дозволено видеть посторонним.

Ксантии пришлось сжать зубы, чтобы маску смирения не смыло волной смятенных чувств. Этого не может быть! Ясно, что Старейшины не откажут в такой просьбе — по крайней мере, в открытую. Тем временем Тор Гинт поцеловал руку каждой из пожилых дам, как того требовал этикет, и торжественно вручил Старейшине Айрис пергаментный свиток с посланием от короля.

— Почтенный Гинт, — голос Старейшины звучал строго, но Ксантия уже знала, что гроза миновала. — Мы рады, что вы добрались благополучно и что вас ничто не задержало. Как себя чувствует Ее величество?

— Я осматривал ее незадолго до отъезда. Она уже выздоравливает…

Он выжидающе смолк. Взгляд его широко раскрытых голубых глаз мог обезоружить кого угодно.

— Это добрая весть, — женщина попыталась улыбнуться. — А как наш дорогой друг, лекарь Меркуд?

— Ему тоже гораздо лучше, Старейшина Айрис. Он недавно болел и все еще слаб, но опасность уже миновала. Конечно, он весьма сожалеет, что не может праздновать вместе с нами…

— Нам будет его не хватать,- вставила Старейшина Мей.

Тору все-таки удалось растопить лед. Ксантия была просто счастлива — еще и потому, что о ней самой забыли — по крайней мере, на время. Старейшина Эллин, которая отличалась относительно легким нравом, уже улыбалась.

— Саксен забрал ваши вещи, почтенный?

— Конечно, благодарю вас. Вы позволите немного освежиться с дороги? Я скоро к вам присоединюсь, расскажу вам все новости и передам подарки от Меркуда.

Лекарь и Старейшины снова поклонились друг другу, затем Старейшина Айрис повернулась к Ксантии:

— Проводи нашего гостя в его покои.

Удивленная, счастливая, девушка поспешно поклонилась.

— И, Ксантия…

Она обернулась и отметила, что лицо Старейшины снова стало строгим.

— Да, Старейшина Айрис?

— Час досуга почти закончился. Пожалуйста, после того, как проводишь почтенного лекаря, немедленно возвращайся к своим обязанностям.

Нотки, которые звучали в ее голосе, были слишком знакомы Ксантии. Они служили предупреждением: в ближайшее время распорядок желательно не нарушать.

— Спасибо, — пробормотала Ксантия, убедившись, что Старейшины не слышат.

— Не стоит благодарности. А они всегда такие веселые?

— Я вас не понимаю… У Старейшины Айрис сегодня прекрасное настроение, — она рассмеялась. — А насчет того, чтобы я стала вашим проводником — это тоже шутка?

— Конечно, нет! Но я сомневаюсь, что эти сестры из ордена радости нам разрешат.

Ксантии пришлось скрыть восторг, в который ее привела эта бесцеремонность. Она всю жизнь считала Старейшин занудами. О да, этот Торкин Гинт восхитителен, как глоток свежего воздуха! И она позаботится о том, чтобы надышаться им вволю.

Для начала Ксантия выбрала самую длинную дорогу к маленькому домику недалеко от конюшен, где еще несколько недель назад все было готово к приему гостя.

— Уже пришли? — спросил Гинт.

Звучала ли в его чудном голосе хоть тень сожаления? Позже Ксантия снова и снова вспоминала его слова, пытаясь это понять.