— Старейшина Айрис, — перебила Элисса. — Мы с Тором не виделись много лет, а из того, что было в детстве, я почти ничего не помню. Я его-то еле узнала.

— Не скромничай. Ни у кого в Академии нет такой памяти, как у тебя. Не сомневаюсь, ты помнишь все до мельчайших подробностей.

Элисса покраснела.

— Откровенно говоря, я не ожидала, что Ксантия приведет… нашего гостя… в архив, — она снова улыбнулась, все еще надеясь скрыть свои чувства. — И меня это не слишком обрадовало. Я только что проснулась… Я вас подвела, Старейшина Айрис?

— Вовсе нет, моя дорогая. По правде сказать, ты помогла мне разрешить одну щекотливую ситуацию… Давай-ка выпьем чаю, и я тебе все объясню.

Травяной чай с печеньем! Это само по себе восхитительно — а кроме того, позволит потянуть время и немного подумать. Элисса не спеша разлила чай по кружкам, села и сделала несколько глотков. Старейшина слишком наблюдательна, чтобы ее можно было обмануть, и все же…

— Ксантия ясно дала понять, что намерена развлекать почтенного Гинта все время, пока он будет находиться в Академии. Ты почти все время проводишь в архиве и, как я понимаю, не слышала новостей. Но наш гость приехал почти на три дня раньше, чем ожидалось, и я совершенно не представляла, что он будет делать все это время. Почтенный захотел, чтобы мы показали ему Академию… и выбрал себе в провожатые Ксантию, хотя я, откровенно говоря, была против.

Элисса поперхнулась.

— Да, вот именно, — Старейшина очень внимательно посмотрела на нее, словно прочитав ее мысли. — Я без труда могу назвать причину, по которой Ксантия это подстроила. И не сомневаюсь, что почтенный лекарь наслаждается ее обществом. Такая красавица — даром что Неприкосновенная…

Сунув в рот кусочек печенья, Элисса принялась жевать. В это время ее разум не менее усердно трудился над тем, что она только что услышала. Да, Старейшина Айрис отнюдь не глупа.

— Как бы то ни было, лекарь Гинт уверяет, что прибыл сюда только ради того, чтобы расширять свои познания. И знаешь, Элисса, с чем он приходил сегодня? Это удивительно: он попросил меня немедленно освободить Ксантию от возложенных на нее обязанностей по его сопровождению…

Заметив, как у девушки округлились глаза, Старейшина Айрис кивнула.

— Поразительное совпадение, не правда ли? Он встречает подругу детства — и тут же теряет интерес к послушнице, которая его поначалу так очаровала…- она подняла руку, пресекая возражения. — Все хорошо, Элисса. Нет ничего необычного в том, что мужчины нами восхищаются — более того, это в порядке вещей. Но мы, Неприкосновенные, всегда должны помнить: этим все и должно ограничиваться.

Элисса кивнула.

— Я всегда уважала правила Академии, Старейшина Айрис, — покорно сказала она.

— А вот насчет Ксантии я не уверена. Слава богам, что твой друг лекарь достаточно умен, чтобы понять: она начинает проявлять к нему слишком… скажем так, слишком горячий интерес. Это может неблагоприятно отразиться на его будущем. Стоит ли удивляться, что он хочет избежать неприятностей?

— Поэтому он и попросил, чтобы я сопровождала его, пока он находится в Академии?

Ей было все труднее изображать спокойствие.

— Да, моя дорогая. Твоя проницательность меня восхищает. И это лучший выбор, какой только можно сделать. На тебя всегда можно положиться. Ты знаешь, что такое долг, и никогда не принимаешь поспешных решений.

Девушка поспешила поставить чашку на стол, чтобы та не выскользнула у нее из рук. Старейшина Айрис предпочитала пользоваться сервизом из лучшего илдагартского фарфора, и уничтожить такую ценную вещицу было бы, по меньшей мере, неосмотрительно.

— Но, Старейшина Айрис, я должна перевести несколько пергаментов… — она ухватилась за эту мысль, как утопающий за соломинку.