— Но, Старейшина Айрис, я должна перевести несколько пергаментов… — она ухватилась за эту мысль, как утопающий за соломинку. — Может, послушница Шелли…

— Ох, Элисса, прекрати! Ты незаменима на своем месте, и я первая это признаю. Но даже такая старая перечница, как я, понимает: как бы ты ни любила свою работу, иногда нужно делать перерывы… хотя бы ненадолго. Ты трудишься очень много и очень старательно. Надеюсь, ты не дашь мне повода тебя принуждать. В конце концов, отнесись к этому как к еще одному поручению… я почти уверена, что оно будет приятным. Завтра вечером все закончится. Неужели за это время библиотека рухнет?

«Не библиотека, — подумала Элисса. — Моя жизнь».

— И что мне делать? Чего бы вы хотели?

— Спасибо, Элисса. Я знала, что могу на тебя рассчитывать. Сегодня во второй половине дня Саксен сможет отвезти вас в Илдагарт. Ксантия предлагала показать нашему гостю улицы города, где будут проходить Празднества. Это очень неплохая мысль. К тому же прогулка получится долгой… Я бы не хотела, чтобы вы торопились. Оставайтесь в городе до темноты. Я полностью тебе доверяю.

Элиссандра подняла глаза и с тревогой посмотрела на нее.

— Саксен все время будет с нами?

— Конечно.

— А Ксантия?

Старейшина Айрис встала, показывая, что аудиенция окончена, и шагнула к двери.

— А Ксантию оставь мне.

* * *

Ксантия сидела на кровати и ждала, когда Элисса вернется. Она уже заметила, что ее соперница поспешно сунула в свою холщовую сумку кое-какие вещи. Готовится к прогулке по Илдагарту…

Ее ревность заполнила всю комнату, вытеснив воздух… и это было невыносимо.

— Ксантия… у нас занятия. Почему ты не в аудитории?

— Не смей говорить со мной таким тоном! — девушка стукнула кулаком по подушке. — Кажется, ты пока не Старейшина! И в Илдагарт ты ездишь не слишком часто!

— И ты тоже. Я не говорю, что знаю про город больше твоего. Но постараюсь справиться.

Лицо Ксантии побелело от гнева.

— Знаешь, почему Старейшина Айрис так со мной поступила? Нарочно, чтобы меня унизить! Ты же у нее любимица. Представляю, как ты счастлива. Надо же, поедешь с ним в город…

— Прекрати, Ксантия! Ведешь себя, как ребенок. Думаешь, я напрашивалась? Думаешь, я в восторге от того, что мне придется это делать? С чего ты взяла?

— Откуда мне знать, что у тебя на уме? — Ксантия криво усмехнулась. — Ты же у нас такая скрытная. А интересно было бы знать, что у вас там с лекарем Гинтом…

— Я скажу тебе один раз и больше повторять не буду. Я родом из тех же мест, что и Тор. В детстве мы иногда встречались. Вот и все.

— Но я ничего не могу с собой поделать, Элисса! Меньше всего Ксантия хотела делиться своими чувствами с этой презренной гордячкой. Но слова хлынули потоком.

— Я люблю его. Я хочу его. Я должна быть с ним. Элиссе стало дурно- непонятно, почему. Из-за того, что Ксантия сходит с ума по Тору? Или потому, что она сама…

— Ксантия, у тебя на лбу маленький зеленый камушек. Он называется архалит. Хочу тебе напомнить, что это не украшение. Это твой знак. Ты — Неприкосновенная. И будешь Неприкосновенной до самой смерти, — голос Элиссы стал ледяным. — Ты никогда не познаешь мужской любви. Никогда не окажешься в объятьях мужчины.

Ксантия ни разу не видела, чтобы Элисса проявляла какие-то чувства — с тех пор, как та узнала, что Саксен выжил после пыток. Но этот холодный тон скрывал что-то иное.

— А тебе и архалита не нужно, чтобы быть Неприкосновенной, Элисса! Ты же холодна, как сама смерть, и только ее объятия примешь с радостью! Ты не знаешь, что это такое — страстно желать прикосновения мужчины.