— Вот он, — сказала она, указывая в сторону одной из жаровен, что стояла в углу главного двора. В самом деле, там, в окружении стайки возбужденных юных послушниц, стоял Тор — маска кабана не сделала его неузнаваемым.

— Я искала другого человека, — с холодком в голосе ответила Элисса.

— Вот и славно. В таком случае, ты не станешь возражать, если я выполню свое обещание и поболтаю с твоим другом.

Терпение Элиссы лопнуло, но голос оставался спокойным и ровным:

— Делай, что хочешь, Ксантия. Я от тебя устала. Ксантия небрежно махнула рукой, но о ее истинных чувствах догадаться было невозможно: маска Добродетельной Девственницы могла лишь невинно улыбаться. Элисса быстро зашагала в другую сторону. Главные ворота Академии были распахнуты настежь. Лишь раз в десять лет они открывались, впуская всех желающих — горожан и приезжих, праздных зевак и странников, проделавших ради этого случая долгий путь. Горели костры, вокруг них с бешеным притопыванием кружились пары, отплясывая стремительный клеффинго. Разгоряченные, яростные, шумные танцоры били в ладоши в такт трескучей дроби барабанчиков и хрустальному перезвону цимбал.

У Элиссы оставалось еще немного времени. Скоро наступит миг, когда присутствие на празднике станет для нее обязательным. Стараясь не привлекать к себе внимания, она высматривала Гота и его подручных. Присоединившись к какой-то шумной компании, но стараясь не оказаться в самой гуще, она получила возможность незаметно наблюдать за всем, что происходит вокруг. В том числе и с Тором.

Высокий, широкоплечий, он возвышался над толпой, и один его вид заставлял сердце Элиссы биться чаще. Девушка горестно улыбнулась под лисьей маской. Могла ли она вообразить, что когда-нибудь захочет хотя бы прикоснуться к мужчине? Став старше и мудрее, она поняла, что к Саксену ее тянуло совершенно по иным причинам. Ей хотелось избавиться от мучительных переживаний. Тогда она была такой юной, неопытной, напуганной. То, что люди называют «близостью», при первой встрече явилось ей в самом уродливом своем облике. Возможно, Саксен казался ей воплощением безопасности.

Странно, что он так горячо поощряет ее отношения с Тором — более того, хочет, чтобы они не прекращались, и его записка- тому свидетельство. Записка… Скорее всего, ее по просьбе Саксена писал кто-то из Илдагарта. Что известно Саксену, но не известно ей?

Девушка перебирала в уме все, что произошло за последнее время. Если их с Тором воссоединение — работа Меркуда и Соррели, совершенно ясно, что они ожидают какого-то вполне определенного результата. Они рассчитывают, что между нею и Тором что-то произойдет. А если Меркуд и Соррель -только марионетки в руках какой-то волшебной силы? В конце концов, Лисс направляет жизнь Саксена с самого его детства… Так стоит ли считать Тора своей судьбой?

А Клут? Элисса догадывалась, что сокол является для Тора примерно тем же, чем Саксен — для нее самой: защитник, присланный, чтобы оберегать его. Что еще могло превратить человека в птицу, если не какое-то могучее волшебство?

Ее размышления нарушил некто в маске волка, улыбающегося до ушей. Волк приглашал ее танцевать, а в ночь Кзаббы отказываться от приглашения запрещено. Элисса позволила отвести себя к одной из жаровен и вскоре закружилась в вихре неистовой пляски теней. Ее кавалер, пытаясь перекричать гомон, сообщил, что у него есть своя лавка на Илдагардском базаре. Он торгует сластями. Похоже, это было сказано лишь с тем, чтобы возвыситься в собственных глазах. Маска волка ухмылялась, Элисса вежливо улыбалась в ответ. Волк, лиса… Настоящие хищники носят на груди пурпурные ленты.

Но эти звери пока не появлялись. Элисса станцевала еще два тура клеффинго. Страх не покидал ее, но ничего страшного не происходило. Наконец освободившись, она бросилась обратно к воротам, в тень… и тут кто-то схватил ее сзади за талию.