За стенами Дома Лета щебетали попугайчики. Судя по всему, они были бесконечно счастливы.

Их болтовня разбудила Тора. Какое-то время его пустой взгляд блуждал по стенам, пока в памяти не всплыли события прошлой ночи. Смятая простыня все еще хранила очертания тела Эйрин, а в комнате витал запах ее духов.

Потом Тор припомнил еще одну печальную деталь ночных похождений и цветисто выругался вслух. И тут же вспомнил про Клута.

Вчера никто не удосужился его раздеть, и только сапоги были аккуратно поставлены у двери. Тор спустил свои длинные ноги с кровати, рывком встал и обулся, не заметив крошечной записки, засунутой в голенище.

В самом деле, как там Клут? Спускаясь по склону и направляясь к городу, юноша мысленно обратился к своему другу.

«Ты проснулся?»

«Да, только что, спасибо».

«Я тебя разбудил? Прости».

«Нет, что ты. У меня лекарь. Если не ошибаюсь, его зовут Фрейберг».

Тор споткнулся.

«Он не удивлен, что ты выздоровел, как по волшебству?» — с опаской спросил Тор.

«Совсем не удивлен. На самом деле, мы обсуждаем, где сегодня лучше клюет».

Тор услышал у себя в голове что-то вроде смешка, и почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Как теперь объясняться с Фрейбергом?

«Скоро приду», — мысленно проговорил он.

«Я буду ждать», — ответил Клут.

Действительно, лекарь Фрейберг находился в крошечной комнатке на чердаке «Пустого кубка» и кипел от возмущения. Глаз, гневно сверкающий сквозь стеклышко монокля, должен был прожигать, как линза.

— Чему это вы улыбаетесь, почтенный Клут?- осведомился лекарь, зная, что ответа не получит. Он только что осмотрел больного. И с немалым удивлением обнаружил, что переломанные кости срослись, а кровоподтеки, которые еще вчера вечером вызывали столь серьезные опасения, побледнели и были едва заметны.

Калека покачал огромной головой, и улыбка мгновенно исчезла.

— А, значит, вы все-таки слышите? Клут кивнул.

— Ну, в моих услугах вы больше не нуждаетесь. Похоже, добрые духи навещали вас прошлой ночью и сделали за меня всю работу.

В этот миг с лестницы донесся топот — кто-то бежал наверх, прыгая через две ступеньки. Потом дверь распахнулась — ив комнату, едва переводя дух, влетел Тор. Фрейберг задернул ремешки на своей сумке и повернулся к нему, словно распорядитель, приветствующий комедиантов.

— О, юный Гинт! Добро пожаловать. Я должен рассказать тебе одну занятную историю.

Он держал руки в карманах, чтобы юноша не увидел, как они дрожат. Из-за чего? Как назвать чувство, охватившее его при виде этого чуда исцеления — восторг или ужас? Этого лекарь сказать не мог.

Вот уже тридцать три лета он лечил людей. И его отец тоже был лекарем. Как и отец, он верой и правдой служил Хаттену. Он был хорошим лекарем и знал это. Более того: он быт исключительно искусным лекарем. И знал, что ни опыт, ни знания не помогли бы ему вчера спасти Клута: и вот теперь Клут сидит перед ним живой, почти здоровый… и снова лыбится, как идиот.

Тор сдержанно поклонился лекарю. Затем посмотрел на Клута, который сидел на кровати, и при виде его широкой улыбки не смог сдержаться и улыбнулся в ответ.

— Почтенный Фрейберг, я все объясню… — пробормотал он, закрывая за собой дверь. — Мне только надо переговорить с Клутом…

— Переговорить? А как ты с ним разговариваешь, если он немой? — не дожидаясь ответа, лекарь опустился на колченогую табуретку и с возмущенным видом уставился в крошечное окошко, откуда открывался вид на рыночную площадь.

Тор уже сообразил, что проговорился, но это было неважно. Он шагнул к кровати и крепко сжал широкую ладонь Клута.