«Я очень хотел бы верить, что Паладины не умирают, Меркуд. Но увы, это не совсем так… Говоришь, сокол?»

«Нанак, подумай! „Клут" — такое имя встречается только у брокенов. И то очень редко. Никому в Таллиноре и в голову не придет называть своего сына Клутом. Значит, детская песенка, которую якобы пела Тору мать — выдумка. Я тоже этого не понимаю, но многое ли в нашей жизни можно объяснить? Ты так высмеивал меня, когда я впервые заикнулся о Кайрусе. Теперь ты видишь, друг мой, что это не совпадение? Этот Клут — Паладин, как и прайм-офицер Кайрус».

Меркуд смолк. Он ждал ответа- возражений, попыток спорить… Но Нанак молчал, и Меркуд продолжал размышлять.

«На самом деле, меня смущает только одно. Когда и почему Клут превратился в эту чудную птицу».

«Почему „чудную"?» — наконец-то отозвался Нанак.

«О… Сам не знаю. Похоже, они с мальчиком общаются. Я бы не стал клясться, но они работают в паре. Правда, подслушать их разговор мне не удалось. Я использовал все уловки, которые знаю, но так ничего и не услышал. Может быть, у меня разыгралось воображение… но, во имя Света! Ты только подумай. Клут и Кайрус вернулись, чтобы стать защитниками Тора… Это еще одно доказательство того, что Тор и есть Тот Самый».

Нанак чувствовал, как сердце забилось чаще. Никому на свете Паладины не были так близки, как ему. И всякий раз, когда приходила весть, что еще один из них пал от чар Орлака, его дух слабел. Совсем недавно он плакал, когда исчез Саллементро. Еще одна смерть, еще одна рана в сердце… Но Нанак держался. Он находил в себе силы, продолжал подбадривать уцелевших и наставлять их.

«Назови мне еще одно имя, Меркуд, и я соглашусь с тобой. И буду счастлив».

«Я узнаю это имя. Ради тебя, Нанак. И ради того, чтобы ты поверил. Колесо поворачивается. Сонм был прав».

«А где остальные? Где Джуно, Саксен, Адонго? Если Клут и Кайрус вернулись, то почему не показываются другие?»

«Не знаю, — пробормотал Меркуд. Он чувствовал, что побит, но не усомнился в своей правоте. — Будем ждать. Если я прав, скоро они дадут о себе знать».

Глава 13

Цирк Зорроса

Шагая рядом со старушкой и ее беспокойным осликом, Элисса напрасно пыталась припомнить, когда чувствовала себя более счастливой. Разумеется, часы, проведенные с Тором, были не в счет.

Поначалу все ее мысли были о нем. Путь из Твиффорда к Мексфорду занял несколько недель. За это время девушка не раз порывалась выпить что-нибудь из ядовитых настоек — которые, несомненно, хранились в сумке Соррели, — и положить конец своим страданиям. Однако лето прошло, наступила осень, и Элисса поняла, что может думать о своем друге без слез. Воспоминания уже не причиняли такую боль, как прежде. Однако молчание Тора по-прежнему приводило ее в бешенство. Она снова и снова отправляла ему зов, но это было все равно, что кричать в пустоту. Похоже, Тор просто закрылся от нее. Когда Элисса осознала это, потрясение было столь велико, что некоторое время у нее не возникало ни малейшего желания повторять попытки.

Правда, лишь ненадолго. Теперь, наугад шаря в вязкой темноте, она поняла: эту преграду создал кто угодно, только не Тор. Слишком не похоже на те невинные проделки, на которые он был мастером. Все, что создавал Тор, говорило об избытке сил, которые некуда девать — разве что поставить на самом видном месте своего творения размашистую подпись. Но здесь было нечто иное — аккуратно и искусно сработанное.