Так же неверно было бы сказать, что землепашец бросает в землю зерно, а через несколько месяцев приходит посмотреть, что выросло. Оте повезло. Ему помогло умение легко заводить друзей. Те вскоре научили его «благородному ремеслу» посыльных: как собирать сведения, которые могут пригодиться Дому, как впитывать все, что происходит на улице или на рынке, и узнавать настроения в городе. Как читать тайнопись и зашивать вспоротые послания. Как притворяться, что выпил лишнего, и незаметно расспрашивать попутчиков…
Теперь Ота понимал, что «благородное ремесло» нужно осваивать всю жизнь. Но даже будучи подмастерьем, он находил в своем деле радость. Амиит знал, что ему удается, и давал задания, где он справлялся лучше. За доверие Дома и уважение товарищей Ота платил сторицей: добывал самые важные сведения, приносил слухи, делился сплетнями и догадками. Он бывал и на юге, в летних городах, и на равнинах, где торговали с Западными землями, и на восточном побережье, где знание редких островных языков сослужило ему хорошую службу. То ли намеренно, то ли по счастливому совпадению его никогда не посылали на север дальше Ялакета. До сегодняшнего дня.
— На севере неспокойно, — заметил Амиит, запихивая последние письма в рукав.
— Слышал, — ответил Ота. — В Мати началась борьба за престол.
— Амнат-Тан, Мати, Сетани… Везде что-то назревает. Купи-ка ты одежду потеплее.
— Не знал, что Дом Сиянти торгует с зимними городами. — Ота постарался не выдать голосом беспокойство.
— Пока не торгуем. Но это не значит, что так и останется. Впрочем, не торопись. Я жду вестей с запада и тебя никуда не пошлю по меньшей мере месяц. Так что успеешь спустить свой заработок. Или ты…
Распорядитель прищурился и изобразил вопрос.
— Да я просто холод не люблю! — отшутился Ота. — Я вырос в Сарайкете. Там даже вода никогда не замерзает.
— Трудновато придется, — вздохнул Амиит. — Могу послать другого, если хочешь.
«А потом все будут спрашивать, почему я отказался!» — подумал Ота и изобразил благодарность с отрицанием.
— Поеду, куда скажете. И теплую одежду возьму.
— Летом там не так уж плохо, — утешил его Амиит. — Зато зимой от мороза камни трещат.
— Вот зимой и шлите другого!
Они обменялись последними любезностями, и Ота сообщил, что его можно будет найти на постоялом дворе Киян. Остаток дня он провел в чайной возле складов, беседуя со старыми знакомцами и обмениваясь новостями. Он надеялся узнать, как идут дела в Мати, однако оттуда ничего не было слышно. Старшего сына хая отравили, остальные попрятались. Никто не знает, где они и кто начал традиционное соперничество. О шестом сыне почти не вспоминали, и все же собственное имя прозвучало для Оты далеким, но опасным раскатом грома.
Когда кроны деревьев потемнели, а улицы погрузились в сумерки, Ота пошел на постоялый двор. Его одолели мрачные раздумья. Да, ехать с заданием в Мати небезопасно, но и отказываться тоже. Тем более без повода. Сейчас слух сидит на слухе, и Оту Мати будут видеть в каждом встречном. Если хоть один человек заподозрит, что он не тот, за кого себя выдает, тайну раскроют, втянут его в нескончаемое, бессмысленное и жестокое соперничество. Ни в коем случае нельзя этого допустить. Будь он тем, кем притворяется, он спокойно поехал бы на север, сделал все, что сказано, и вернулся бы. Судя по всему, это самый мудрый путь.
А еще Ота пытался представить, что за человек его отец, каким был старший брат… Плакала ли его мать, отсылая сына в школу, где лишние сыновья благородных семей становились поэтами или навсегда пропадали из виду.
На дворе его мысли прервала музыка из большой комнаты. |