|
- Ты идиот, - прошипел Дунт, - а если за нами наблюдают? - Но если не наблюдают, то... ох, брат Дунт, я, похоже, снова обрел милость Пресветлого. Важная тайна открылась мне! А письмо спрятано в пыльных бумагах на сем столе. Это хранилище куда более надежное, нежели самые укромные уголки архиепископской сокровищницы. Никто никогда не прочтет этого документа. Никто и никогда. - Но если за нами наблюдали, дурья твоя башка? - Тогда я, наверное, погиб, - хладнокровно кивнул толстяк. - Хотя мною ведь ничего не украдено, письмо-то на месте... И потом, я уверен, здесь за нами никто не следил. Этот трудолюбивый брат секретарь отлучился всего на минутку. Смотри, он уже возвращается. Когда секретарь снова занял привычное место за столом, монахи смиренно застыли в своем углу, склонили головы. Со стороны могло бы даже показаться, что клирики творят молитву. *** Архиепископ расположился в высоком кресле, напоминающем трон, и предложил брату Когеру сесть напротив. Скромный клирик присел на краешек стула. Видно было, что он предпочел бы остаться стоять, однако не решился ослушаться. - Брат мой, поведайте, как вам удалось возвратить память его величеству? - проникновенно произнес Мунт. - Молитвой, ваше.. Архиепископ поднял руку, останавливая собеседника. - Да, да... - задумчиво произнес глава Церкви. - Всего лишь прочтя молитву у ложа страждущего... Именно так. Именно так и вершатся угодниками величайшие чудеса. - Прошу прощения, - решился подать голос Когер. - Что-то не так? Я позволил себе нечто недостойное?.. - Напротив, брат, напротив. Посредством вашей молитвы Пресветлый явил чудо. Благое деяние! Однако... Архиепископ сделал многозначительную паузу, проповедник тяжело вздохнул ожидая продолжения. - Разумеется, вы, брат Когер, понимаете: о здравии его императорского величества денно и нощно молились сотни наших братьев и сестер. Я специальным указом вменил в обязанности братии... Денно и нощно! Архиепископ поднял указательный палец, чтобы подчеркнуть значение сказанного. Когер снова тяжело вздохнул, расправил складки ткани на коленях и уставился на архиепископский палец. Ему было не по себе, только теперь до скромного проповедника дошло, что его молитва оказалась действенней, чем многочисленные торжественные служения по всей империи. - Я всего лишь помолился... - робко произнес бедняга. - Именно так, - серьезным тоном подтвердил архиепископ. - Брат Когер, ваша молитва не раз творила чудеса на глазах сотен свидетелей. Мне поведали надежные люди, как под вашу проповедь изнуренные ратники отважно напали на мерзкое воинство Гевы и победили, хотя до тех пор удача отворачивалась от его величества. И вот - новое подтверждение святости вашего слова. - Но я всего лишь... - Вы, брат, орудие Светлого, Гилфинг особо прислушивается к вашей молитве. Не забывайте, это высокая ответственность. Не молитесь по пустякам... то есть, я хотел сказать, не тратьте чудодейственную силу вашего слова понапрасну. Я думаю... да! Впредь мы станем возносить молитвы совместно. Вы и я. - Высокая честь для меня... - растерянно пробормотал Когер. - И для меня - великая честь, - кивнул архиепископ. - Надеюсь, что и впредь ваше слово послужит к вящей пользе нашей Церкви. Весной братья, воители Белого Круга, выступят против нелюдей, дабы вооруженной рукой повергнуть их. Я сам предполагаю возглавить поход. Надеюсь, вы присоединитесь к войску? В моей свите, разумеется? Когер потрясенно кивнул. Он так и не смог привыкнуть к стремительным поворотам судьбы. Едва сумел справиться с соблазнами и одолеть гордыню... едва оправился после того, как самонадеянно проповедовал императору Элевзилю и архиепископу Кениамерку, которые, должно быть, потешались над ним - едва он сумел преодолеть тяжкие переживания, когда обоих могущественных мужей постигла злая смерть. |
