И в это мгновение за спиной раздалось приглушенное ворчание.

Баиунту сделал новый шаг — ворчание повторилось. Сердце в груди застучало, словно паровой молот. Вождь резко развернулся и принялся судорожно шарить на поясе в поисках самого современного бластера, приобретенного несколько недель назад на ярмарке в Пиянзи. Но оружия в кобуре не было.

Скорее всего, оно выпало в момент предательской гибели садаина.

Торговец не нашел лучшего выхода из ситуации, как упасть на колени и начать рыскать по траве. Ну наконец-то, вот и он! Конечно, бластер не мог далеко улететь. Вскоре все будет хорошо, как и раньше. Облегченно вздохнув, он протянул руку к оружию, и в то же самое мгновение три горящих глаза материализовалось прямо над его лицом. В зрачках светилась смерть, и Баиунту осознал это в ту же самую секунду. За кустами показалась еще одна тройка глаз, и за ними — еще и еще. Стиснув зубы, вождь рванулся в сторону бластера. Принимая во внимания размеры Баиунту, его реакция была совсем неплоха.

Но для ближайшего шанха это уже не имело никакого значения.

Приподнявшись в седле на несущемся во весь опор суубатаре, Оби-Ван приступил к выполнению упражнений на растягивание. Двое падаванов во все глаза смотрели на Кеноби; Анакин знал, что если он хотя бы попробует выполнить один из элементов подобной программы, то падение под копыта произойдет почти неминуемо. Упражнения Оби-Вана требовали отличной координации движений, полной уверенности в собственных способностях и стальных нервов. Падаван припомнил, что в школе джедаев Оби-Ван прославился гимнастическими навыками по всему Корусканту.

Продолжая движение неподалеку, Луминара искоса взглянула на товарища. Конечно, она могла повторить фокусы Кеноби, но они требовали от женщины слишком большой траты сил, а потому она предпочла просто отдохнуть. Через несколько минут она оглянулась назад — существовало несколько вопросов, которые требовали обсуждения с проводниками. Слегка пришпорив суубатара, Луминара оторвалась от Кеноби и приблизилась к алвари.

Лишившись главного зрителя, Оби-Ван принялся обозревать окрестности: новая планета всегда несла для него массу непознанного и загадочного — геологию, климат, флору и фауну.

Тем временем Анакин продолжал издалека наблюдать за учителем. Юноша знал, что на протяжении большей части времени было невозможно даже предположить, о чем размышляет этот человек. Неужели такая судьба лежала перед каждым джедаем — одиночество, отшельничество и холодность? Глядя на молодую, полную жизни девушку, восседающую в седле неподалеку, было трудно представить, что через несколько лет меланхоличная трансформация постигнет и ее. Сейчас падаван была полна энтузиазма. Говоря по правде, даже Луминара Ундули сильно отличалась в плане общительности от Оби-Вана. Быть может, глубинный самоанализ захватывал в конечном итоге естество одних лишь джедаев-мужчин?

Юноша мысленно поклялся, что подобной метаморфозы с ним никогда не произойдет. Какие бы перемены в жизни ни произошли, погружаться в суровую аскезу — это совсем не для него. Анакин припомнил душещипательную историю, которую учитель рассказал на концерте перед племенем Иивов… Быть может, он судит о рыцаре слишком строго? Неужели это вина самих джедаев, что у них отсутствует душевная потребность и тяга к дому, теплому очагу, семье? Преподаватели в школе учили относиться к чужим проблемам с сочувствием. Любой падаван обязан проявлять понимание к своему учителю, решил Анакин, и это не требует обсуждений. Не стоит забывать об этом постулате, когда многие решения Оби-Вана начинают казаться странными… и непостижимыми. И если я когда-нибудь забуду сегодняшнюю клятву, закончил свои рассуждения юноша, то это будет означать только одно: моя конечная цель жизни никогда не воплотится.