Невея, словно сквозь густое ледяное крошево протянула руку, коснулась пальцами лба маленького существа, через мгновение отдернула ладонь и обессилено отошла.

Солдат проткнул копьем спину ворха, с напряжением поднял древко и отшвырнул визжащую бледную тварь от упавшей в неестественной позе Северы.

Перед глазами Тангары встала темнота — безразличная, давящая, та, что хуже самой ужасной боли. Колдунья уже чувствовала наполненное вечным отчаянием дыхание Великой Пустоты. «Не может быть! — вопил угасающий разум — Это неправильно! Я не могу так умереть, не могу!..» Тангара подняла лицо вверх. Из глазниц и открытого рта со звериным ревом вырвались желтые языки пламени.

«Не могу!..»

Огонь разорвал горло, превратив рев в хрип. Вспыхнула одежда. Пламя рвалось из тела, с жадностью пожирая плоть и одежду.

Невея попятилась, ощущая невыносимый жар. В ее глазах отражались желтые всполохи огня.

Уже на грани потери сознания Севера сделала глубокий вдох. Пахнущий гнилью и кровью воздух показался глотком чистейшей родниковой воды. Дарния неуклюже заворочалась, чувствуя, как в онемевшее тело возвращаются не только силы, но и боль.

Мархат отрубил лапу бледной твари. Его конь встал на дыбы и копытом отшвырнул мертвеца. Теперь исход боя виделся командиру вполне четко: отряд, как он и ожидал, понес серьезные потери, но и тварей осталась небольшая горстка. Мертвецы и ворхи не пытались бежать, с глупым отчаянием продолжая драться. Солдаты сгоняли их в небольшие горстки, окружали и забивали мечами, протыкали копьями.

С костей Тангары спадали дымящиеся куски плоти. Обугленный череп, в глазницах которого все еще вспыхивало желтое пламя, с резким хрустом запрокинулся назад и упал в грязь. Через несколько мгновений за ним последовал и скелет.

Невея смотрела на останки Тангары. В сознании девочки кружился целый вихрь сменявших друг друга чувств: злость, страх, изумление и даже жалость. Если бы она только знала, что уничтожила сильнейшую колдунью, о которой среди чернокнижников всего мира ходят легенды. По телу Невеи растеклась слабость — нехорошая, болезненная слабость, будто Тангара с ледяным, исходящим от ее естества холодом, занесла в кровь девочки яд. Сознание помутилось, и Невея едва удержалась на ногах.

Морщась от боли к ней подбежала Севера, обняла за плечи и всмотрелась в ее бледное лицо. Дарния тяжело дышала, ей все еще не хватало воздуха.

— Слава богам! — порывисто произнесла она. — Жива! А я едва с жизнью не распрощалась…

Голос Северы доходил до девочки подобно далекому эху. Она посмотрела на поле боя. Солдаты добивали тварей. Кто-то уже оттаскивал раненых к фургонам. Вокруг лежали разрубленные тела. Грязь и кровь.

Несколько воинов с опаской и любопытством глядели на Невею. Они видели, как она чудесным образом уничтожила колдунью, и это с трудом укладывалось у них в голове.

Перед глазами Невеи поплыл туман.

— Мне плохо, — еле слышно прошептала она.

— Ты ранена?! — воскликнула Севера. — Ранена?! Ох, ты, будь оно все не ладно! — дарния подхватила Невею на руки и побежала к фургонам.

Глава 27

В тот момент, когда Невея и Севера вышли из леса и увидели отряды, которые готовились к бою, Фарамор и Блэсс подходили к мосту через реку Симиру. Далее за переправой простиралось поле, в конце которого виднелась кромка леса. Реку, возле поросших ивами берегов, покрывала тонкая корка льда.

С другой стороны на мост въехала запряженная тощей кобылой телега. Лошадь с трудом переставляла ноги, ее шкуру покрывали белесые струпья, из уголков влажных глаз тянулись дорожки засохшего гноя. Сидевший в телеге бородатый мужчина в серой войлочной шапке и меховом полушубке время от времени взмахивал хлыстом, в попытке заставить кобылу хоть немного прибавить шаг.