— Ты устала, — проговорил Фарамор.

— Я устала жить, — печально ответила Тангара. — Но я буду цепляться за жизнь изо всех сил. Все люди знают, что некромантам нет прощения и, воскресив даже единственного мертвеца, они обрекают себя на проклятие. Но вот вопрос: почему находятся люди, такие как я и Блэсс, которые вопреки всему становятся некромантами? Почему?

— Полагаю, ты лучше меня знаешь ответ на этот вопрос, — проговорил Фарамор. — Власть.

— Да, власть, — согласилась Тангара, — но не только. Жажда знаний, причем знаний запретных. Иногда мне кажется, эту жажду не удовлетворить никогда, так стоило ли все это того, чтобы обрекать свою душу на муки? Если можно было бы повернуть время вспять, клянусь, я стала бы образцом святости, — она усмехнулась, — А для тебя ведь «Великая Пустота» не просто слова, верно?

В сознании Фарамора что-то всколыхнулось, будто заданный с определенным нажимом вопрос что-то потревожил в душе. По спине пробежал холодок. Приступ страха нахлынул и тут же исчез, оставив на лбу выступившую испарину.

— Я не хочу говорить ни о какой Великой Пустоте, — раздраженно проговорил он. — Лучше расскажи, зачем ты притащила сюда эту девчонку?

— Девчонку? В ней много жизненных сил.

— И что?

— Я заберу их. Ты же не думал, что мне удается продлевать свою жизнь только силой воли? — Тангара говорила тихо, так, чтобы сидевшая с поникшими плечами девушка ее не слышала. — По-сути мы с тобой похожи, Фарамор. Нам обоим нужны чужие жизни, жертвы.

— А то, что ты сказала тому старику в хлеве, это правда? Ты можешь привязать душу человека к нежити?

Тангара хмыкнула.

— Знаешь, в чем тот старик был прав? В том, что назвал меня лживой змеей. Кто я такая, чтобы распоряжаться душами? Не все боги имеют над ними власть.

— Люди, которых ты превратила в ворхов… их души теперь прокляты?

— Да, прокляты, — равнодушно ответила Тангара. — Но согласись, у этих людей был выбор. Они хоть и от страха, но все же добровольно вкусили человеческую плоть, тем самым совершив непростительный грех. Надо сказать, некоторые люди отказываются, предпочитают смерть, даже самую жуткую. Ты ведь таких людей уважаешь, верно?

Фарамор пожал плечами.

— Не знаю, я больше не уверен в своих чувствах, — он нахмурился. — Хочу тебя спросить, Тангара, ты отправишься дальше со мной и Блэссом?

Колдунья сидела неподвижно. В ее глазах отражались догорающие в очаге уголья.

— Я думала об этом, — после небольшой паузы ответила она, — и теперь скажу — нет, я с вами не пойду. Хотя мы с тобой и на одной стороне, и цели у нас одни, но нам лучше держаться друг от друга подальше. В нас обоих сила, дикая сила, иногда непредсказуемая. Ты сам сказал, что не уверен в своих чувствах, так вот мне бы не хотелось, чтобы я оказалась рядом, когда Темная Искра полностью завладеет твоим разумом. Ты перейдешь предел, за которым чувства вообще перестанут иметь смысл. Кем тогда я для тебя стану? Возможно, очередной жертвой, которая пополнит твою силу.

— Ты боишься?

— Я боюсь всего, а уж тебя — тем более! Нам лучше идти по разным дорогам. Ты отправишься к Шанн, а я тоже без дела сидеть не буду. И вот еще что, Фарамор… будь готов к тому, что появится сила, которая попытается тебя остановить. Возможно, эта сила уже идет за тобой.