— Мне нужно уехать, — сказала она хрипло. — Я ничего не соображаю.

— Нет! — Его тон был непреклонен. — Я не позволю этого!

Она смотрела на него с застывшим лицом.

— Ты не можешь остановить меня — я уеду.

— Я могу! И сделаю это, — продолжал он, — если захочу.

— Как? Запрешь меня? Тебе трудно будет объяснить все Софии!

— Она должна знать правду. Хотя будет просто в шоке, когда узнает, что ее самая дорогая подруга не только делит постель с мужчиной до замужества и так быстро после знакомства, но и не позволяет ему исправить причиненное ей зло.

Зои сглотнула тяжелый комок в горле. София будет не шокирована — она будет раздавлена. Ее ужаснет не то, что Зои далеко не такая, какой она ее представляла, а то, что ее любимый брат оказался соблазнителем.

— Я не верю, что ты сделаешь это, — сказала она, запинаясь.

Ничто не дрогнуло в твердой, резко очерченной линии его рта.

— Выбор за тобой. — Он подождал ответа, расценив ее молчание как капитуляцию. — Сколько тебе нужно времени, чтобы определить, беременна ты или нет?

Краска залила ее лицо.

Чуть больше недели.

— В это время мы все будем на борту «Хестии». — Пауза была короткой. — Итак, подождем.

Я получила что-то вроде передышки, грустно подумала Зои. Многие сочтут ее дурой, так как она не воспользовалась шансом, предложенным им. Но как долго сможет продлиться брак, основанный на таком шатком фундаменте? Будь она уверена в беременности, то нашла бы какой-нибудь способ убедить Алексиса взять назад слово чести. А пока необходимо вести себя так, как будто ничего не случилось.

— Если это все, я желаю спокойной ночи.

Алексис не сделал попытки остановить ее, пока она шла к двери. Прежде чем закрыть ее, Зои оглянулась и увидела, что он стоит на прежнем месте.

Его гордость не допускала компромиссов.

София, казалось, ничего не замечала, но было очевидно, что Кристу обмануть не удалось, хотя она этого никак не показывала. В Страстную пятницу строгий пост не создал для Зои особых проблем, так как у нее вообще не было аппетита.

Она и ее родители постоянно посещали церковные службы, особенно на Пасху, но никогда раньше ей не приходилось испытывать такой благоговейный трепет перед этим праздником.

В субботу Алексис предложил всем вместе поехать в Афины и посмотреть на торжества там.

Зои понимала, что это делалось для нее, так как остальные наверняка видели пасхальную службу не один раз, и была благодарна за проявленное внимание. Грандиозное зрелище открылось им на площади Согласия, где собралось очень много людей. Ароматный дым из тлеющих курильниц, установленных вокруг площади, создавал мистическую обстановку, в которой тысячи зажженных свечей мерцали и вспыхивали, как светлячки.

Глубокой ночью на площади наступила полная тишина. Все упали на колени, когда мимо проследовал украшенный цветами, под балдахином катафалк с мощами Иисуса, несомый священниками в белых мантиях.

Алексис коснулся ее плеча.

— Не хочешь ли ты присоединиться к процессии, когда она направится в собор? — спросил он нежно.

— Да, с удовольствием, — ответила Зои сквозь слезы, непроизвольно навернувшиеся на глаза. — Извини меня за чрезмерную эмоциональность. Я никогда не видела ничего подобного.

Было слишком темно, чтобы рассмотреть выражение его лица.

— Ты не первая, кого поразило величие этой церемонии, — сказал Алексис.