Когда Ннанджи взглянул на Уолли, огоньки в его глазах плясали.

— Ты снова победил?

— Снова всухую! — Он был так доволен собой, что почти пускал голосом петуха. — Уверен, у тебя не найдется свободной минутки, Шонсу.

— Правильная уверенность! Займемся этим, когда ты вернешься.

Ннанджи не смог скрыть разочарования:

— Тогда побольше практикуйся!

Уолли невозмутимо кивнул.

— Брат! — позвал его Ннанджи. — Скажи мне основные слова клятвы, которую собираешься приносить.

— Зачем?

— Потому что я тоже должен.

— Правда! Прости! — Уолли сказал ему приготовленную клятву.

Ннанджи загадочно улыбнулся.

— Так помни — побольше практикуйся! — сказал он и отошел.

Он утверждался, разве не так? Тиваникси и Боарийи заварили эту кашу?

Никогда!

Они придавали такое огромное значение своему искусству фехтования, что не смогли бы поддаться даже ради Ннанджи. И уж никогда бы не позволили победить себя всухую. Три — два, может быть, но три — ноль — это было непредставимо. Значит, никакого мошенничества; Ннанджи победил их обоих. Ннанджи и Шонсу — теперь лучшие.

Собрание пошло своим чередом. Жрецы и жрицы выстроились в ожидании — все, за исключением Хонакуры, который остался в кресле, настаивая на том, что пришел только посмотреть. Уолли вышел вперед и, обнажив свой меч, оглядел компанию — жрецы, воины, герольды, менестрели. Джия тоже была здесь — он настоял на этом, — она старалась быть невидимой, прячась в углу поближе к Тане.

Потом Уолли посмотрел в другую сторону, где стояли менестрели. Доа! Она усмехнулась ему поверх голов. Как ее пропустили? Он отдал приказ, но он отдал его только Форарфи, которого теперь послали зафрахтовать корабль. Конечно же, Линумино особо позаботился о том, чтобы Леди Доа была включена в список менестрелей. Разозленный, он отвернулся от нее, оказавшись лицом к жрецам.

Он поднял седьмой меч в клятвенную позицию — на вытянутых руках, указывая им поверх голов свидетелей. Я, Шонсу, воин седьмого ранга, лорд-сеньор…

История свершилась. Старший воин Мира поклялся заключить мир с колдунами. Никакое чудо не вмешалось. Гром не грянул. Землетрясение не поставило ложу с ног на голову.

Он отступил, и Ротанкси вышел вперед, чтобы, поднеся руку к огню над жаровней, произнести свою клятву.

И Мир по-прежнему остался на месте.

Уолли пожал Ротанкси руку. Свидетели одобрительно закричали и зааплодировали.

И это все? Уолли был потрясен: он ожидал большего.

Он заметил, что Седьмые снова смотрят озадаченно и беспокойно.

— Милорды… — Он повел рукой в сторону прохладительных напитков.

— Шонсу?

Уолли застыл.

— Да, Ннанджи?

— Я тоже хочу принести клятву. — Ннанджи виновато улыбнулся.

— Я верю, что ты разделяешь со мной первую.

Ннанджи кивнул и больше уже не мог скрывать огромную детскую улыбку.

— Я разрешил для тебя загадку Бога, брат! Я знаю, как ты можешь вернуть меч! И я знаю его предназначение!

Слушатели ждали. Джия, Хонакура, Тиваникси внимательно смотрели. Остальные терялись в догадках. Уолли охватили злобные мысли.

Первым заговорил старый Кадиуинси:

— Седьмой меч? Меч Богини? Она послала его предводителю сбора против колдунов, разве не так?

— На самом деле нет, святейший! — сказал Ннанджи. — Колдунам нечего с ним делать. Колдуны тут вообще ни при чем.

Что, ради всего Мира, варилось под этими рыжими волосами? Что такого увидел Ннанджи, чего Уолли не заметил?

— Ну и как я должен вернуть меч, брат?

— Иди в Кво, где он был сделан.