Уолли думал, что она впала в полный аутизм.

Теперь же, на удивление, ее надменность и язвительность исчезли. Глаза потемнели от возбуждения, но в них не было дикости. Так, значит, баллада закончена? Уолли должен был бы ее послушать прежде других, но он не был уверен, есть ли у него шанс на это.

Моряки расступились, чтобы дать дорогу высокой женщине, одетой лишь в два небольших куска голубого шелка. Хонакура изумленно уставился на нее, потом перевел взгляд на Уолли. Затем встал и спокойно салютовал.

— О ком эта баллада? — осторожно спросил он.

— О Лорде Шонсу. Она очень хороша.

Воин со жрецом снова обменялись взглядами. Уолли опустил глаза, чтобы скрыть разочарование.

— Я никогда не слышал, чтобы менестрели выступали в храме, — сказал Хонакура, — я переговорю с Лордом Кадиуинси.

— Миледи, — сказал Уолли, — ты устала и нуждаешься в отдыхе. Тана, не проводишь ли Леди Доа туда, где она могла бы отдохнуть, позаботившись предварительно о пище для нее?

Тана понимающе взглянула на него и согласно кивнула. Она увела Доа, и та ушла спокойно. Уолли вздохнул с облегчением. Теперь можно вернуться к насущным проблемам.

— Баллада? — с сомнением сказал Хонакура.

— Нет! — Уолли спрятал глаза от Джии. — Я был глуп, согласившись взять ее с собой, — я уже подумывал, что не доживу до конца. Возможно, она и создала что-то, но что она могла сочинить хорошего? Очередную песенку про то, как Лорд Шонсу прятался на корабле? Забудь о Доа!

Старик с сомнением покачал головой.

— Если я пойду в храм, буду ли я там в безопасности? — спросил Уолли.

— Естественно! — сказал Хонакура, и одновременно Ннанджи воскликнул:

— Нет!

Снова наступила тишина.

Уолли чувствовал досаду и злость.

— Это благословение? Кого же благословляют? Людей? Лидеров? Сам сбор?

Хонакура молча посмотрел на него, потом легкая улыбка тронула его губы.

— А почему бы не меч? — спросил он.

* * *

Маленькая каюта была душной и темной. Ее дверь была прорублена перед самым отплытием «Грифона», а потом два дня и две ночи эта каюта служила прибежищем пленнику. Теперь он сидел в углу, завернувшись в одеяло, когда вошли Уолли и Ннанджи.

Забвение непереносимо для людей, привыкших к уважению и власти. Лицо его осунулось, глаза запали, а вдоль губ пролегли глубокие складки. Тонкие волосы его были взъерошены. И все же ему были созданы неплохие условия по масштабам Мира — Уолли знал это по личному опыту.

— Мы в Касре, — сказал ему Уолли. — Сбор не поднял паруса.

— Ты победил?

— До этого еще слишком далеко. Если согласишься последовать за нами на борт «Сапфира», мы предложим тебе ванну и чистую одежду, конечно, не ту, что была на тебе раньше. В твоих одеждах заключена колдовская сила, как ты знаешь. Таким образом мы обезвреживаем тебя.

Ротанкси хмуро кивнул.

— А что будет потом?

Надменность выражалась в сухости заданного вопроса, который звучал почти патетически. Старик теперь взирал на них, прислонившись к стене.

Уолли взялся за веревку.

— Будь я проклят, если знаю! Постараюсь держать тебя на привязи.